От меня до тебя – два шага и целая жизнь - Дарья Гребенщикова

Леньку Гвоздилина не любил никто — ни бабы, ни мужики, ни председатель совхоза, ни зубная врачиха. Ленька, пообвыкшись с такой людской холодностью, замкнулся, соорудил забор выше своего роста и запил. Срывая зубами бескозырку с очередной чекушки, выливал прохладное содержимое в эмалированную кружку, на которой весело улыбался щербатый заяц, и вспоминал мамку, которую тоже никто не любил — ни папка, сбежавший через год после Ленькиного рождения, ни соседки, ни даже собственная корова. Ты, Леньчик, что запомни? — мамка всегда пила только красное, потому как на водку страдала изжогой, — ты, Леньчик, знай! Все сволочи, особенно кто бабы! Потому как баба — это враг, особо если подруга… Ленька пытался выяснить, как быть, если у него подруг нет, но мамка уже безмятежно спала, и статья из районной газеты медленно оттискивалась на ее мятой щеке.

Схоронив мамку, Ленька совсем уж одичал и зарос, отпустил корову на волю и завел собаку. Собака была умная, потому Леньку сразу невзлюбила. Числился Ленька в сторожах на ферме, а по причине ночной службы воровать на ферме было нечего — все вечером уносили доярки и зоотехник. Коровы на ферме жили несчастные, и их тоже никто не любил — и судьба их, в будущности горизонтов также предполагалась несчастной. Пару раз Ленька давал коровам амнистию, и они, шлепая по впалым бокам грязными хвостами, разбредались, нанося урон частным хозяйствам трудолюбивых селян. За это Ленька бывал бит, что еще более убеждало его в жестокости мира. Дружил Ленька только с Петькой Гармошкой, прозванным так за привычку разводить руки в стороны и петь похабные частушки. Петька, в отличие от Леньки, был не просто любим, а еще и обожаем всей женской наличностью села за добрый нрав, готовность помочь в любой момент и за огнедышащую страсть к женскому полу — никто не мог пройти мимо Петьки, чтобы избежать щипка за попу или за щеку. Терялся Петька только на танцах, где глаза разбегались от выбора. Петька учил Леньку жить и закусывать водку, убеждая, что закуска придает выпивке — «иной статус». Петька был начитан и служил в армии, где посещал Ленинскую комнату и слушал политрука. В разгар этих учений, когда Петька подкатывал Леньке охладевшую от ожидания картофелину, затарахтел трактор и друзья, распахнув окно и скинув в огород с подоконника засохшую герань, наблюдали, как в соседнюю избу заселяется дачница. Дачница была хороших лет для эксплуатации, как сразу определил Петька, и невредной наружности, как заметил Ленька. Ленькина собака Гаврик, будучи сукой, хотя и была названа, как кобель, тут же, расширив дыру под забором, пошла знакомиться, за что и получила хороший кусок колбасы. Сманивает, — сказал Петька, и Ленька с ним согласился. Гаврик ушла жить к дачнице Наташе, а Ленька, обойдя спящего на полу Петьку, пошел к дачнице — знакомиться. Через месяц друзья, взявшись поднять нижний венец у бани дачницы, рассорились на почве любви. Ленька воспылал в первый раз, а Петька — как уверял, — в последний. Они перекопали Наташе весь огород, справно починили крыльцо, перевезли все Ленькины дрова к Наташе и наполнили водой цистерну, украденную с зерносклада. Наташа веселилась, хохотала, кокетничала напропалую, сушила грибы, полезшие после теплых дождей и варила варенье из мелких райских яблок. Ленька, утвердившийся в том, что в жизни есть счастье, три дня не пил, замочил в бочке весь свой гардероб и сходил в совхозную баню. Решив объясниться, ночью ободрал бабы Дусину клумбу, подобрав цветы попышнее, и утром стукнулся лбом в запертую дверь. — Уехадши Наташка-то, — закричала Леньке через два забора тетка Валя, — уехадши! У ей отпуск кончивши, и все. На кривовато починенном крыльце сидела грустная собака Гаврик и смотрела на Леньку шоколадными глазами. Я говорил! — Ленька поднял вверх кривоватый указательный палец, — говорил! И пошел в избу, бросив пышный букет в бочку с дождевой водой.