В Каракасе наступит ночь - Карина Сайнс Борго

А сейчас я именно этим и занимаюсь: зашиваю дырку, хоть и не на брюках, так что мамин стишок тут очень к месту. К тому же твою голову нельзя снять, чтобы зашить как следует.

– Мария, говорю тебе, мне очень больно!

– А ну-ка, сожми зубы покрепче, потому что сейчас будет действительно больно… – С этими словами Мария в последний раз вонзила кривую иглу мне в кожу. – Ну вот и все. Теперь ты и вправду как новенькая.

Я понимала, что если я хочу остаться в живых, мне необходимо оставаться в полном сознании. Мария настаивала, чтобы я провела какое-то время у нее, и обещала позвонить моим теткам. Она буквально заклинала меня никуда не выходить в таком состоянии и поила подслащенной водой, однако, несмотря на энное количество глюкозы, которая питала мой мозг, когда я встала, собираясь уходить, меня так качнуло, что пришлось схватиться за дверной косяк.

– Эй, ты куда? Куда ты собралась? Оставайся у меня.

– Я… Со мной все в порядке.

– Ничего с тобой не в порядке. Ну куда ты пойдешь в таком состоянии?

– В полицию.

– В какую полицию?! Ты с ума сошла! Даже не думай – ты себе только напортишь. Переночуй сегодня у меня, а завтра позвонишь теткам и уедешь к ним. И не пытайся бороться с этими людьми. Поезжай в Окумаре, еще куда-нибудь, и чем дальше – тем лучше. Завтра в твоей квартире появится еще больше этих… женщин, но если ты обратишься в полицию, они будут здесь уже через час, и тогда… Неужели ты не понимаешь, что они теперь – власть? Именно они, а не кто-то еще…

– Даже не знаю, как и когда я смогу тебя отблагодарить, Мария. Но я что-нибудь придумаю. Обязательно придумаю.

– Ты ничего мне не должна, и благодарить меня не за что. Но ты меня очень обяжешь, если никуда не пойдешь. По крайней мере – сегодня.

– Но я должна… должна что-нибудь сделать!

– Останься хотя бы на одну ночь. Завтра можешь отправляться куда тебе угодно, но сегодня – нет. У тебя глубокая рана на голове, возможно даже легкое сотрясение. Дождись хотя бы, пока боль ослабеет. У меня есть свободная комната, иди туда и ложись. Завтра можешь делать все, что захочешь, но… Я уже говорила это и скажу еще раз: этих людей никто не остановит. В конце концов виноватыми окажемся мы. Мы проиграли эту войну, Аделаида. Там, откуда пришли эти женщины, найдутся и другие – уголовники, бандиты, головорезы. Можешь мне поверить – худшее впереди. Скоро мы будем жить в таком кошмаре, какого не могли себе и представить.

– Худшее впереди?..

– Да, и конца этому не видно. Возможно, лучшие времена еще настанут, но, боюсь, мы с тобой до них не доживем. Оставайся.

– Я очень благодарна тебе за все, что ты сделала, но… Не отговаривай меня. Я должна идти.

– Только ради всего святого, не в полицию! Делай что хочешь, только не ходи в полицию и не пиши никакого заявления.

– До свидания, Мария.

Я спустилась на свой этаж и остановилась у дверей Авроры Перальты. Некоторое время я рассматривала полоску света под дверью, надеясь увидеть движущуюся тень или услышать шаги. Я стояла долго, но ничего не увидела и не услышала. Выкрашенная белой краской дверь выглядела целехонькой, замок – тоже. Дверь никто не взламывал, замок никто не вскрывал. Я опустила ладонь на дверную ручку… и произошло чудо. Оказывается, выламывать дверь не было необходимости – достаточно было просто ее слегка толкнуть. Юркнув в квартиру, я плотно закрыла за собой дверь и огляделась. В гостиной было открыто окно, и сквозь него врывался внутрь ветер, который пахнул свинцом и насилием. Я сделала шаг вперед и внимательнее оглядела комнату, которая была очень похожа на нашу. И увидела ее…

Аврора Перальта лежала на полу. Ее глаза были открыты, губы на бледном лице казались неестественно красными. Я не знала, что хуже: боль в голове, ужас, который я испытала при виде Авроры, или страх выдать себя паническим воплем.

– Аврора! Аврора! – просипела я. – Это я, Аделаида. Соседка!

Ответа не было, и я, преодолевая страх, опустилась на колени и прижала пальцы к ее шее, чтобы пощупать пульс. Аврора была твердой и холодной, и меня охватила смесь отвращения и жалости. А еще через мгновение я почувствовала, как толстая змея тошноты поднимается по моему пищеводу. Вскочив на ноги, я бросилась в кухню, благо квартира была почти такой же, как наша, склонилась над раковиной, и меня вырвало едкой, горькой желчью.

Вернувшись на подгибающихся ногах в гостиную, я еще раз взглянула на мертвую и поняла, что ничего не чувствую. Аврора Перальта стала всего лишь еще одним трупом в этом городе призраков.

На столе я обнаружила миску с яйцами, которые Аврора взбивала, когда смерть застала ее врасплох. Гостиная с мебелью без чехлов напоминала плохой натюрморт. Глядя на эту картину, я испытала приступ сочувствия к Авроре – сочувствия, которого не испытывала, пока она была жива. Стоя возле ее безжизненного тела, я понемногу начинала понимать, как соединились нити судьбы, которые много лет назад привели нас в квартиры, разделенные одной тонкой стеной. Аврора Перальта умерла, а я, Аделаида Фалькон, была жива, но нас по-прежнему связывала некая невидимая нить. Пуповина, протянувшаяся между живой и мертвой.