Дрожь - Якуб Малецкий

– Что случилось?

– Ничего.

Милка и Бронек наблюдали за тем, как она яростно смяла газетный лист, швырнула в огонь, но тут же вытащила кочергой и запрятала в буфет. Еще несколько дней она ходила как в дурмане. Часами изучала свои руки, забывала о еде, почти не говорила.

Однажды вечером она рассказала Бронеку о Басе Халупец, которая влюбила в себя ее первого парня. Хелена достала обрывки газеты и положила перед мужем.

Оказалось, что Басю теперь зовут иначе, и она стала настоящей кинозвездой. Статья про нее занимала две полосы. Она кокетливо улыбалась с крупной фотографии, а внизу были напечатаны ее новые имя и фамилия: Пола Негри.

* * *

Дела шли вполне неплохо, Мила болтала почти исключительно об апельсинах, а Хелена стала настолько неразговорчивой, что с ней невозможно было обсудить что-либо, кроме домашних обязанностей. Поэтому Бронек сделал единственное, что казалось ему в этой ситуации разумным, – купил лошадь.

Он сообщил об этом Хелене, вернувшись из города. Она отвлеклась от штопки штанов и взглянула на мужа.

– Ты спятил.

– Вовсе нет. Мне всегда хотелось завести коня.

– У тебя ведь уже был свой Конь!

– Это была собака.

– Господи, Бронек, настоящего коня? И что ты будешь с ним делать?

– Буду заботиться о нем.

В этот момент в комнату вбежала Милка и, как всегда вечером, спросила:

– А папа не принес апельсины?

– Нет, Эмилька, твой отец купил коня, – произнесла Хелена.

– Коня?

– Да, я купил коня, – заявил Бронек, с вызовом посмотрев на Хелену. – И очень этому рад.

– Уррра! Папа купил коня! Урррра!

– Только не вздумай заходить в конюшню. Никому нельзя его трогать.

– Коня?

– Да.

– Но почему?

– Потому что это мой конь.

Воцарилось молчание. Почти было слышно, как в голове Милки носятся мысли.

– А как ты его назовешь? – спросила она в итоге.

– Я уже его назвал.

– Как, папа?

– Я назвал его Пес.

* * *

Пес был немного тощий, но производил впечатление здорового. Он излучал спокойствие. Даже позволял себя гладить.

Бронек не знал, будет ли как-то его использовать, ведь у него не было своего поля, а даже если бы и было, он бы скорее не возделывал его, а сдал в аренду. Он не любил работу в хозяйстве, а, пожив в городе, невзлюбил ее вдвойне.

И все же коня надо было подковать. Вопреки осторожному совету Хелены поехать к кузнецу, Бронек решил, что попробует справиться сам с помощью Фелека, которого это интересовало так же, как воскресная служба, проще говоря, не интересовало совсем. Тем не менее однажды вечером он пришел, и они с упрямым шурином заперлись в овине, чтобы подготовить необходимый инструмент.

– Чего ты колотишь? – спросил он Бронека, бившего молотом по железу. – Это же ничего не даст.

– Заржавели, надо их немного… – Бронек вздохнул и ударил по подкове еще раз.

– Немного что?

– Фелек, не разбираешься в подковывании лошадей, вот и не умничай.

– Достаточно разбираюсь, чтоб понимать, что это просто бред. Лупить по холодной подкове – что-то новенькое…

Между тем Бронек поднял молот высоко над головой. Ударил. Что-то блеснуло. Железная стружка отскочила от подковы.

Бронек почувствовал, что его правый глаз пылает изнутри. Отпрыгнул, схватился за голову, заморгал. Выбежал на улицу и закрыл сначала правую, а потом левую часть лица.

Он не видел на один глаз.