Второй шанс - Сара Дессен

— Предложение, конечно, заманчивое, — честно призналась я, — но…

Договорить не удалось из-за послышавшихся за спиной шагов. Через секунду на кухню вошел папа с пустой тарелкой и банкой диетической колы в руках. По враждебным взглядам, которыми он обменялся с Хайди, стало ясно, что за вчерашним бурным скандалом так и не последовало счастливое примирение. Между ними повеяло не просто холодком, а трескучим морозом.

— Наконец-то проснулась, — радостно обратился ко мне папа, ставя тарелку в раковину. — Когда ты ложишься спать?

— Поздно, — призналась я. — Или рано, в зависимости от того, как посмотреть.

Он понимающе кивнул, вымыл тарелку и поставил в сушилку со словами:

— Ах, неутомимая молодость! До чего же беззаботная пора: ночами не спать и плевать на остальной мир! Откровенно завидую нашей молодежи.

Не стоит. У нас ведь свои неразрешимые проблемы.

Хайди не выдержала и встряла в разговор:

— Вообще-то Оден целую ночь приводила в порядок счета по магазину и даже нашла ошибку, из-за которой не сошелся баланс.

— Да? — удивился папа и с интересом посмотрел на меня.

— Вот было бы здорово, если бы Оден согласилась поработать пару часов в офисе магазина, — не унималась мачеха.

— Хайди, — назидательным тоном произнес папа, ополаскивая руки. — Она сюда не работать приехала. Помнишь?

В невинном вопросе сквозил искусно завуалированный тайный смысл, достигший ожидаемого эффекта.

— Конечно, — поморщилась, как от боли, Хайди. — Я просто предположила, что…

— Она должна проводить время с семьей, — не дал договорить папа и самодовольно улыбнулся. — Что скажешь, Оден? Не поужинать ли нам вдвоем сегодня вечером?

Какой же он славный, мой папа! Надо отдать должное, он не забывает о… А если он решил таким образом свести счеты с Хайди за вчерашнее?! С другой стороны, я ведь только и мечтала о днях, проведенных вместе с отцом. Вот и сбывается мечта! Но не слишком ли высокая цена?!

— Как здорово! — через силу улыбнулась Хайди. — Забудь о моем предложении. Папа прав: ты должна летом отдыхать!

Допивая остатки кока-колы, отец зорко наблюдал за напускным весельем жены. Много воды утекло с последнего скандала между родителями, но время, оказывается, не властно над памятью. Вот и сейчас в голосе папы звенит знакомое напряжение, в словах скрываются обидные намеки, а на лице — привычное выражение торжествующего превосходства.

Прежде чем я осознала, во что вляпываюсь, с губ сами собой сорвались опрометчивые слова:

— Вообще-то, лишние деньги в институте не помешают. Конечно, при условии, что работа не займет много времени.

Хайди пораженно оглянулась на отца, чье победное выражение на лице сменилось досадой, и радостно пообещала:

— Всего несколько часов! Скажем, не больше пятнадцати часов в неделю!

— Оден, — встрял папа, — только не берись за работу из чувства долга. Ты — наша гостья!

Не стань я свидетельницей вчерашней ссоры между отцом и Хайди, сегодняшний день мог сложиться иначе. Однако редко кому удается вычеркнуть из памяти услышанные слова, особенно сказанные в запале. Уж так заведено с древних времен: что знаем, то знаем и никогда не забудем.

Вечером того дня мы с отцом все же прогулялись по набережной до пирса и заглянули в местный ресторанчик. Заказав огромную порцию вареных креветок, мы молча взирали с открытой веранды на водную гладь. Любой разговор сходил на нет, толком и не начавшись, — то ли из-за моих переживаний по поводу отцовских слов, то ли из-за мрачного настроения папы. В его глазах мое согласие на работу в магазине наверняка означает, что я перешла на сторону Хайди.

Наконец после кружки пива, выпитой отцом, между нами завязалась маломальская беседа. Сначала папа расспросил меня о планах на будущее и о Дефрисе. В свою очередь, я поинтересовалась его работой над книгой и узнала, что она задумана как «психологический роман о человеке, пытающемся порвать с прошлым наследием семьи». Работа над романом уже близится к концу. Одна беда — из книги пришлось выбросить центральную часть, не вписывавшуюся в общее повествование, и переписать ее заново. Зато новые главы как нельзя лучше отражают настрой романа.

Между второй порцией креветок и подробным анализом внутренних конфликтов в душе главного героя я наконец-то воочию ощутила, почему, несмотря ни на что, так люблю папу: он поражает безмерной преданностью творчеству и талантом увлечь слушателей ярким, выразительным повествованием. Кажется, реальность исчезает, отступая на задний план, и остаешься один на один с придуманным миром!

Солнце незаметно склонилось к горизонту, окрасив огромную гору из креветочной шелухи на нашем столе в розоватые тона. Официантка принесла счет, а я с восторгом призналась отцу:

— Как же хочется поскорее прочесть твой новый роман! Он точно станет очередным бестселлером!

— Вот ты понимаешь, насколько важна работа над книгой! — Папа промокнул салфеткой губы. — Вспомни, когда напечатали «Рог нарвала», какой замечательной стала наша жизнь! Незаконченный роман тоже может стать поворотной вехой для меня, Хайди и Фисбы. Только Хайди трудно осознать его значение! — посетовал он и покрутил в руках бутылку пива, сосредоточенно рассматривая этикетку.

— Ей пока не до этого, папа. Она сейчас очень неуравновешенна: сказываются недосыпание, постоянное напряжение и все остальное.

— Вполне возможно, — согласился папа, отпивая глоток пива. — Но если честно, боюсь, Хайди сильно отличается от нас, Оден. Ее сила в деловой хватке и в осязаемых достижениях, а у писателей, ученых и просто творческих личностей совершенно иной склад ума. Сама понимаешь.

А как же! Конечно, понимаю. Только почему мама, в которой прекрасно сочетаются качества ученого и бизнес-леди, также не прониклась важностью папиной работы, кстати, над тем же самым романом?.. Тем не менее приятно, что папа поделился своими сомнениями и переживаниями именно со мной.

После ужина я распрощалась с отцом и взяла курс на «Клементину». Завтра начнутся трудовые будни, а сегодня надо осмотреться на будущем месте работы — я обещала Хайди поделиться впечатлениями. По пути к магазину на меня напала тоска, так что я очень обрадовалась неожиданному звонку Холлиса. Хоть немного отвлекусь!

В телефоне опять загремела музыка.

— …Кстати, — поделилась я с братом, — Тара симпатичная!

— Кто?

— Тара, — повторила я, — твоя подружка.

— А, да, конечно. — Последовавшая пауза объяснила недомолвки и дала ответы на мои так и не прозвучавшие вопросы. Потом Холлис спросил: — Значит, ты получила мой подарок?

Рамка с фотографией до сих пор хранится в дорожной сумке, а незатейливая фраза «Лучшие денечки» вкупе с улыбающимся лицом брата навсегда врезалась в память. Как же, забудешь такое!