Сага о Щупсах - Том Шарп

Старший инспектор решил зайти с другого конца:

— В доме кто-нибудь открывал огонь?

— В доме что кто-нибудь открывал? — завопил Альберт, все еще похмельный и совершенно замороченный. Вымороченный, вернее сказать.

— Стрелял ли кто-нибудь в доме?

Альберт с трудом задумался.

— Да, — сказал он наконец. — Я расстрелял замок в гостиной.

— Понятно, — соврал инспектор. После долгой паузы продолжил: — А зачем?

— Потому что какой-то козел не хотел, чтобы я выбрался.

— Какой козел?

— Который запер эту конченую хрень.

— Какая именно конченая хрень оказалась заперта? — спросил инспектор, воодушевившись догадкой, что, быть может, где-то внутри кончили человека.

— Не знаю. Тут глаз выколи, я ж вам сказал.

— То есть вы стреляли по замку и кого-то по ту сторону двери прикончили.

— Да нет же. Я поглядел и в кухне никого не увидел. Да и не мог — там темнотища. Я вам говорил.

— Так с чего вы тогда утверждаете, что там был кто-то конченый?

Тут здоровенный грузовик загудел трактору, чтоб тот уступил дорогу, сержант потерял нить беседы и решил сосредоточиться на эпитете «конченый». Понятие «козел» ему не помогло.

— Так вы признаете, что застрелили человека, который запер вас в гостиной? — спросил он.

Альберт попытался изобрести невинный ответ:

— Я не знал, что там кто-то был, за дверью. Я и замок-то не видел. Все на ощупь. Тыкал пальцем, пока не нащупал, потом приставил дуло и спустил курок. Я никого не собирался убивать.

У сержанта эстафету допроса принял старший инспектор:

— Откуда вы знаете, что «астон-мартин» угнали?

— Потому что его нет в гараже.

— А дверь между кухней и гаражом разве не заперта?

— Теперь уже нет.

— И вы говорите, машину угнали? Откуда вы знаете?

— Потому что ее нет на месте. Я все ощупал, ее нету.

— Если можно попасть в кухню через гараж, нам остается только вызвать бульдозер и оторвать дверь гаража.

В полной темноте Альберт Понтсон замер от ужаса.

— Нельзя, — пискнул он. — Вы обрушите весь фасад.

— Мы только дернем, чтоб открылось. Дверь, конечно, испортим, но…

— Вы не понимаете. Если вы дернете или нажмете, весь фасад рухнет.

— Вся передняя стена дома? Это вряд ли. Вы просто не хотите, чтобы мы проникли внутрь. Вы там явно что-то прячете.

— Например?

— Например, труп. Например, вашего племянника, о котором талдычит ваша сестра.

— Да вы рехнулись! — заорал Альберт. — Я его пальцем не трогал.

— Тогда почему он молчит? Если он с вами, пусть скажет что-нибудь — если, конечно, еще жив.

— О господи, о боже мой, я с ума схожу, — застонал Альберт.

— Вы это в суде станете говорить? Что вы сошли с ума, что вы маньяк-убийца? И где миссис Понтсон? Тоже мертва?

Альберт осел на пол и взвыл, плюхнувшись в полной темноте в лужу масла. За дверью старший инспектор и сержант радостно улыбнулись и ушли.

— Похоже, прижали мы этого ублюдка, — злорадствовал старший инспектор. — Я столько ждал этого дня. Ему пришьют пожизненное, вернее некуда.

— Почему в доме света нет, как думаете? — спросил сержант. — Ерунда какая-то.

— Эта кошелка, которую мы отправили в больницу, похоже, права. Она и впрямь слышала выстрелы. Небось тогда-то он и пришил мальца. Потом, видимо, вытащил труп из дома, где-нибудь бросил, вернулся, прострелил электрический кабель — организовать себе какое-никакое алиби. Ковер в крови, значит, ему надо было его выкинуть подальше от трупа. В реку или типа того.

— А машина? Что он с ней сделал?

— Да что и с ковром, — а может, впарил кому, — ответил старший инспектор. — На ней тоже наверняка кровь.

Их разговор прервал бульдозер, тарахтевший к дому. Полицейские вернулись к гаражу.

— Цепляй крюк за верх, — скомандовал старший инспектор.

Изнутри гаража раздался вопль:

— Умоляю, не дергайте вы эту херовину, я ж говорил вам, весь фасад рухнет. То есть весь дом.

— Не понимаю, с чего бы ему. Мы ж только ворота сдернем. Цепляй давай за верх, всем разойтись, ребята.

Бульдозер двинулся, крюк на цепи потянул металлическую створку ворот. Альберт заорал еще отчаяннее:

— Дверь вмонтирована в стену, богом клянусь.

— Тяни! А ты, Аль, жулик, — прокричал сержант в ответ. — У тебя там что-то спрятано.

Бульдозер сдал назад, цепь натянулась, и стало ясно, что Альберт Понтсон не врал. Вся передняя часть дома подалась вперед. Секунду спустя крыша накренилась, стена рухнула в сад, а за ней — и кровля.

Когда стена сдвинулась с места, Альберт почуял, что надо бежать на зады коттеджа, и теперь лежал под кроватью рядом с колонной, на которой покоились две стальные балки, ранее поддерживавшие крышу. Над Альбертом темнело небо, предвещавшее дождь. Когда крыша наконец обрушилась, он выполз из убежища, контуженный грохотом, ошалевший от цементной пыли и пуще всего — от разрушения дома его мечты. Ужас происходящего усугубился тем, что в ванной аккурат над его головой прорвало несколько труб и вода полилась прицельно ему в лицо. Альберт открыл было рот позвать на помощь, одновременно стараясь выпутать левую ногу из каких-то проводов, — и тут же понял, что рискует захлебнуться. Следом до него дошло, что кто-нибудь из этих дуболомов-полицейских может додуматься врубить электричество и тогда его еще и убьет током.

С отчаянным, если не сказать паническим, усилием Альберт выпростал ногу и отпихнул от себя провода. Выбравшись из разбитого теперь окна, он отполз по кустам и спрятался под могучей вечнозеленой изгородью. Попытался успокоить трясущиеся конечности и вдруг вспомнил, что в сейфе под ковром в спальне у него хранится капиталец.

Черт с ним. Назад он не поползет — по крайней мере, пока вокруг толчется полиция. Придется дождаться, пока они уберутся отсюда.

Он слышал, как чертов бульдозер, все еще нагруженный воротами, связанными крюком и цепью со здоровенной частью передней стены, пытается стряхнуть ее, но, судя по металлическому скрежету, ему это не удается.

Измотанный и ошарашенный разрухой собственного дома, Альберт Понтсон отключился.