На голубом глазу - Евангелина Глазкова

Первую любовь невозможно чиркнуть, даже маркером, даже ножом

Через шесть часов я снова вернулась на берег турецкий. Снова услышала курлыканье серых голубей, снова Назар на запястье подмигивал солнечными бликами, пока я смотрела на него, лишь бы не смотреть в голубые глаза Кости.

Азат и Христофор говорили на русском. Интересно, что они о нас подумали, видя, как мы с Костей сидим на полу узкого служебного коридора и смотрим друг на друга, как смотрят то ли бывшие любовники, то ли будущие супруги.

Между нами что-то было, и это было вот-вот станет былью с примесью боли, когда придёт время прощаться. Такую концовку и могла рассмотреть уже сейчас. Чтобы я не сделала, все что угодно, хоть на голову встану, нам с Костей осталось совсем немного радоваться солнцу, небу и друг другу.

Как я могла не замечать его? Как я могла страдать по Марку и не видеть, что кто-то рядом страдает обо мне?

«Не хватало в него влюбиться…» стукнула я себя по лбу, прогоняя зацикленность на если б да кабы.

Азат вел машину, Христофор обернулся с переднего сиденья к Косте. Они называли его Коста, даже не пытаясь выговорить букву «я».

– Коста, на квартиру?

– Да, а где Лейла?

– Она приедет в аэропорт.

Я надеялась, что Лейла его связная пятидесяти пяти лет или на крайний случай прозвище служебного пистолета, тачки, собачки.

Машина остановилась возле шестиэтажного здания белого цвета. Шлагбаум, зеленая территория, утопающая в олеандрах, кактусах и лилиях, огромные террасы для каждой квартиры и бассейн в два раза больше, чем у меня в спорт зале.

Христофор помог выгрузить снятый с рейса мой багаж и чемодан Лины. Они о чем-то коротко переговорили с Костей, и машина уехала.

– Ты здесь живешь? – спросила я, – здесь даже лучше, чем в отеле. Тише. Людей нет. Никого нет – идеально.

– Пойдем. Тебе нужно поесть.

– А ты что будешь делать?

– Встречусь с Лейлой.

– Она работает на тебя?

– С нами, со мной, – снова жестикулировал он, – она работает в полиции. Ее мать турчанка, а отец британец. Родилась здесь. Наша незаменимая подмога в деле, – открыл он дверь.

– А кем она служит?

– Она профессиональная танцовщица. Танцы живота, танцы с монетами, с огненными шарами. Мышцами пресса она может поднять монетку от пупка до кончика языка.

– Незаменимые навыки для полицейской, – хлопала я глазами.

– Она и тебя научит.

– Пупком подкидывать монетки! Может, после… Когда ты спасешь Лину и Диану?

– Не я, а ты.

– Костя, прекращай. Я иду за тобой и с тобой, потому что больше некуда. Ты коп, ты знаешь, как искать Лину, но прекращая уже верить в марсиан. Я обычная и земная. Я не спасу твою француженку или двести невест. Не путай меня с сестрой.

– Можешь отнекиваться сколько хочешь, я знаю, кто ты.

– И кто?

– Выше ожидаемого.

В груди ёкнуло, но вида я не подала. Он блефует. Он не понимает, о чем речь.

– Костя, у меня вопрос, – вошла я в прохладное кондиционированное помещение, удивляясь порядку и чистоте. – Ты коп. У тебя есть коллеги, и танцовщицы… и доброволец Диана, и пока я не поняла кто он вам – у тебя есть Марк. А зачем вам я? Я читаю аффирмации, делаю вакуум и живу под пледом с чашкой чая, заваренного на втором кипятке. Я не перебегала никогда дорогу на красную пешеходку. Все, что ты вообразил – это ошибка. Моё эссе про Ватикан и Джоконду – теория. Я ботанка и больше ничего.

– Я коп, сама сказала, и выяснил правду. – опёрся он руками об обеденный стол и теперь мы стояли, как пара дуэлянтов. – Ты прекрасно справляешься, делая вид нуклюжей овечки. Эти твои парео до пола, шляпы до горизонта, восьмидесятой защиты крем, боязнь бактерий и брезгливость, поддавки в волейболе – ты умело притворяешься, но можешь уже перестать.

– Перестать? Быть собой?

– Перестать мне врать. Ты просишь быть честным, а сама.

– Ты перегрелся. Объявляй Лину в розыск!

– Уже. Но уверен, она там же где Диана и София. Думаешь, за мной нет наблюдения? А за Марком и всеми его контактами? Рахат знает, что куча агентов по стране выслеживает Софию Марси.

Костя смотрел на меня ни как прежде. Он молил ответа, он просо жаждал его. Я знала этот взгляд. Так я смотрела на ведущего, достающего бочонки в спортлото, когда коллеги подарили мне лотерейные билеты на новый год. Я ждала чуда, волшебства, я верила, что могу выиграть. И Костя верил сейчас, что он вот-вот получит Джэк-пот, но получил меня.

Во что же он верит?