Свободу медведям - Джон Ирвинг

— Ярко-розовый Графф, — сказал я. — Для тебя.

На другом берегу реки вспыхнули яркие всполохи, заливая сад мертвенно-желтым светом. Гром прогремел сухо и раскатисто, доносясь откуда-то издалека, оттуда, где я не жил. В свете молнии волосы Галлен отсвечивали ярко-рыжим.

Она поспешила вдоль стены к углу замка. Добравшись до края, подождала, пока я приближусь к ней. Я снова обнял ее за талию, и она припала ко мне.

— Мои милые косточки, — прошептал я.

Мы заглянули во двор. Несколько освещенных окон отбрасывали на лужайку яркие квадраты света и крестообразные штрихи от решеток. На фоне одной из таких клеток я заметил голову Зигги с заложенными за голову руками.

— Что это? — спросила Галлен.

— Зигги делает наклоны, — пояснил я.

О нет, он делал что-то другое. Он держался за оконную решетку, вытянул руки и ухватился за ее края и, казалось, намеревался протиснуться наружу, во двор, как некий ночной зверь, проверяющий на прочность свою клетку.

— Он вовсе не делает наклоны, — возразила Галлен.

— Это упражнение на растяжку рук, — сказал я.

И я поспешил увлечь ее под другой оконный выступ; у дверей замка я неожиданно, слегка смазав, поцеловал ее в губы.

— Нам нужно быть поосторожней с твоей тетушкой, — сказал я ей и первым вошел в замок.

Пробудился ли интерес у футбольных игроков? Вспыхнул ли свет в их глазах, которые перестали светиться с того момента, как их вставили в рамки и повесили на стену?

Однако из-под моей двери свет не выбивался, и я долго ждал в коридоре, вслушиваясь в притворное храпение моего друга Зигги.

Выдержка из Пророчества:

Поедешь ли ты со мной?

Путы сибаритов по-прежнему

Сулят сытость и покой.

Будешь ли ты всегда

Легкой добычей для льстецов?

Признаешь ли ты,

Что существует бесконечная преданность?

Поедешь ли ты со мной?

Пока сибариты спят.

Их путы разорвать мы сможем с тобой.

— Ты скорее соня, чем поэт, — заявил я. — Мне кажется, тебя больше волнует возможность всхрапнуть.

— Тебя что, гром разбудил, Графф?

— Я читал твои стихи при свете молнии.

— А! — протянул он. — Свет истины осветил твой путь.

— И позвал тебя?

— Я сунул нос куда не следовало, — признался он.

— Из окна, Зиг? Повис на решетке, да? Попробовал ее на прочность, да?

— Поначалу нет, — сказал он. — Поначалу я просто ждал, когда старушка Судьба появится в сумерках и даст мне возможность рассмотреть ее получше.

— Слушал шум дождя, Зиг. Ты и к этому приложил руку, да?

— Ничего подобного, Графф. Этот дождь — недоразумение. И все случившееся — это лишь недоразумение, с которым следует считаться.

— Хотел бы я тоже взглянуть на Судьбу, — заметил я. — Я должен знать ее в лицо.

— Так ты ее трахнул, Графф?

— Нет, — признался я.

— Ты пожалел ее юность, — сказал он.

— Когда мы уезжаем, Зиг?

— А, слезное прощание! Когда ты сможешь сбежать подальше?

— Да пошел ты к черту, Зиг. А теперь я хочу хоть немного вздремнуть.

— Так Графф желает спать! — заорал он и сел на кровати, прижимая к себе подушку. — Ну так спи.

— Сам спи, — огрызнулся я.

— Как вулкан, Графф! Старина Зигги спит как вулкан.

— Мне плевать, как ты спишь, — сказал я.

— Ну да, плевать, Графф. Тебе плевать, моя душка!

— О господи! — воскликнул я.

— Он в ванной, Графф, — заявил Зигги. — Готовит нам обоим завтрашний день.