Сердце матери - Мари-Лора Пика

— Да, у Брюна.

— Именно там мы и встречались несколько лет назад. Отлично! Тогда мы тоже можем перейти на «ты».

Я почувствовала себя спокойно. Эти люди были из того же мира, что и я: они жили в Пюизо, у нас было кое-что общее, Валери знала моих детей. Это меня успокаивало. Но главное, мне сразу же понравилась эта пара. Валери была невысокого роста, худенькая, энергичная, немного импульсивная. Она была достаточно молода и исполнена энтузиазма — прямо как я! Ей было только сорок два года, а значит, воспитывать моих детей до достижения ими совершеннолетия не станет для них проблемой. Первое, что она сделала, после того как поздоровалась со мной, — поцеловала детей. Знакомство прошло успешно. Дети знали, зачем Валери и Жан-Марк пришли к нам. Они смотрели на них с любопытством, но не задержались в гостиной надолго. Все-таки все происходящее было для них малопонятно. Ласковая Марго тут же бросилась к Валери:

— На ручки! На ручки!

Валери подхватила ее и усадила к себе на колени. Мы разговаривали, а в это время Жюли, Тибольт и Матье играли в соседней комнате.

— Сколько лет твоим детям, Валери?

— Марион двадцать три года, а Хюберту восемнадцать. Они изучают электронику в интернате и приезжают домой только на выходные.

— А ты все так же работаешь в аптеке? Уже какое-то время я тебя там не видела.

— Последний раз я полгода подменяла другого фармацевта, пока она была в декрете.

Валери проработала в аптеке Пюизо семь лет, а потом четыре года — в «скорой помощи», являясь также сотрудником Красного Креста. Параллельно она работала над дипломом и стала заведующей хирургическим отделением. Но семья требовала времени, поэтому она предпочла работу фармацевта в аптеке. Я должна отметить, что опыт работы в области медицины, а также то обстоятельство, что она была добровольным сотрудником, успокоили меня, в частности, относительно Жюли и Марго, у которых были постоянные проблемы со здоровьем. В отличие от сыновей, которые никогда не болели, мои дочери страдали от простуд и бронхитов. Как только наступала зима, они сразу же что-нибудь подхватывали. А с кем-то вроде Валери Жюли оказывалась в хороших руках.

— Я и не знала, что вы являетесь приемными родителями. Как долго вы этим занимаетесь?

— Все началось в 1991 году. Моя золовка уже некоторое время занималась подростками, и мы тоже решили попробовать. Мы выбрали самые тяжелые случаи — несовершеннолетних правонарушителей. Нам их присылала Организация юридической защиты молодежи. Мы начали с подростков. С ними были тяжело, но они уважительно относились к нашей семье. Они много занимались Хюбертом, которому был тогда только год: они учили его ходить, потом ездить на велосипеде… Между нашими детьми и приемными, которых мы брали и позже, никогда не возникало проблем. Хотя подростки попадались тяжелые: одни воровали, другие отличались некоторой жестокостью. Изредка бывали еще те выдумщики, иногда — даже психически больные. Они редко были сиротами, но это ничего не меняло. Родители одной девочки, например, болели гепатитом С, выпивали и кололись. В другой семье проблемой являлся инцест. Мы перестали брать приемных детей, когда Марион исполнилось четырнадцать лет. Среди них было много мальчиков, и ей это не нравилось. Ограниченность пространства тоже стесняла нас, и мы решили сделать перерыв. И только год назад мы снова стали брать к себе детей. Сейчас у нас живут мальчик и девочка, но они уедут в конце месяца.

— С подростками тяжело, но нам всегда нравилось заботиться о них. Сложность заключается в том, что каждый случай — исключительный.

Жан-Марк, мужчина среднего роста, с легким нервным тиком, в отличие от энергичной Валери, разговаривал более спокойно. Он внушал доверие. Если такой мужчина говорил, что каждый случай «исключительный», значит, так оно и было на самом деле: похоже, Валери и Жану-Марку приходилось прилично вкалывать.

— Честно говоря, мы немного устали. Именно поэтому, когда ты сказала, что твои дети маленькие, мы подумали, что это возможность немного изменить ситуацию.

— Увидев детей, вы не передумали?

— Нет, они нам понравились еще больше!

Валери и Жан-Марк расцеловали детей и уехали, пригласив нас на следующий день к себе, чтобы показать дом. Я тут же собрала детей.

— Ну, что вы скажете?

— Неплохо.

— И это все?

— Да, они кажутся хорошими.

Ответ был сдержанным, но говорил о многом. Я и не ожидала, что моя «четверка» полюбит их с первого же дня. Но контакт был налажен. Если бы это было не так, дети не преминули бы сообщить мне об этом.

Жан-Марк и Валери жили в километре от нас, в симпатичном каменном доме как раз напротив большого поля. Мы, как и договаривались, отправились к ним на следующий день. Как только я припарковала машину, дети повытягивали шеи, пытались рассмотреть что-нибудь сквозь решетку, огораживающую сад. Все было чудесно. Я нажала кнопку звонка, нам открыли, и мы поднялись по каменным ступенькам, ведущим к входной двери. Откуда-то появилась черная собака и, отчаянно лая, принялась прыгать вокруг ликующих детей.

— Вау! Ты видела, мама? Это собака!

— Да, я вижу.

— Круто! Валери, как ее зовут?

— Анка.

Присутствие собаки стало приятным сюрпризом. Потом появился кот по кличке Киска. В моем доме тоже жили два кота, Тигру и Микки. По крайней мере, дети не будут скучать. Не стоит и говорить, что они повеселели…

Дом со всеми своими балками и камином был таким же привлекательным, как и сад. Я сразу же почувствовала себя уютно. Дети тоже. На первом этаже было три комнаты: Хюберта, Валери и Жана-Марка и еще одна, средних размеров. Лестница вела в полуподвал, где Жан-Марк собирался оборудовать еще одну комнату.

— Смотри, в углу можно сделать душевую кабинку.

— Им будет здесь хорошо.

Для меня все было очевидно: Валери и Жан-Марк — милые, энергичные, спокойные и сведущие люди. Мои дети будут счастливы с ними.

— Итак, вы согласны позаботиться о моих детях?

— Конечно, надо хорошо подумать, но, по правде говоря, твои крошки просто очаровали нас. И мне становится горько при мысли, что их могут разлучить.

— Вас не пугает перспектива воспитания их до восемнадцати лет?

— Нет. Нам, конечно, придется приспособиться к новому образу жизни, но не думаю, что с ними будет сложнее, чем с подростками!

— И вы сможете взять четверых детей?

— Проблема заключается в том, что у нас есть разрешение на размещение только троих. Я знаю семьи, у которых есть разрешение на четверых детей, но они живут в другом регионе. В Луаре же — максимум на троих.

— Кто выдает разрешение? Организация социальной помощи детям?

— Нет, Организация по защите прав матери и ребенка. Первая лишь размещает детей.