Face Control - Владимир Спектр

– А кто я буду?

– Пациент психиатрической клиники перед выпиской.

– Нет, так я не хочу, лучше я буду кем-нибудь известным, сама придумаешь.

Таня берет в руки видеокамеру и бубнит:

– Добрый вечер, дорогие телезрители, наконец-то мы снова встретились с вами. На этот раз мы находимся в квартире у известного художника по кличке Кактус.

– Стоп! Стоп! – кричу я и пытаюсь закрыть объектив ладонью. – Какой еще, на хрен, Кактус? У меня должно быть какое-нибудь модное имиджевое имя. Ну, пошел дубль два.

Таня покорно кивает:

– Итак, мы в квартире у известного писателя по кличке … – она нажимает паузу, – по какой ты кличке?

– Да не по какой! – я усиленно машу руками. – Скажи просто имя.

– По имени, – говорит Таня, – Онуфрий Семенович Тяжкосрака.

22:20. Мама примеряет новую шубу, купленную накануне. Вся семья стоит вокруг нее, а она важно прохаживается вдоль комнаты и спрашивает:

– Ну как?

– По-моему, здорово, – Светлана одобрительно кивает.

Папа показывает большой палец, выскочившая из-под одеяла бабушка уходит к себе в комнату и уже оттуда три раза кричит: «На здоровье, родная!» Сестра просит примерить.

– И я, – кричу внезапно, – я тоже хочу померить!

– Ты ее порвешь, – Света качает головой, – вот заняться-то нечем.

– Так подскажи, чем я должен заняться в субботу вечером дома? – говорю я очень тихо, смотря прямо в Светины серые глаза.

– Конечно, дома тебе делать нечего. А ты езжай, может быть, найдешь занятие по душе: нюхать чего-нибудь, по девкам шататься, языком чесать. Ты же отвык от семьи, когда ты находишься здесь, у всех такое ощущение, что это не ты, а всего лишь пустая оболочка…

– Так чем ты мне предлагаешь заняться конкретно? – Я продолжаю смотреть прямо в ее глаза и постепенно исполняюсь холодной злости.

– А ты не пробовал общаться со мной, с родителями? Просто посидеть с нами и поговорить.

– О чем?

– В том-то и дело, что уже не о чем с нами разговаривать. Являясь моим мужем и сыном своих родителей, ты, в общем-то, абсолютно не семейный человек. Мало того, чужой нам человек.

– Это только твое мнение или ты выразитель общих настроений?

– Да это всем видно. Ты здесь как птичка в клетке – все глядишь в окно, на волю, все мечтаешь покинуть ненавистные стены. Никто не держит, между прочим.

– Мы об этом будем разговаривать?

Света поворачивается и, не отвечая, уходит в гостиную. Я остаюсь наедине со своей холодной яростью. Написать, что ли, проникнутое ненавистью стихотворение?