Тайная жизнь пчел - Сью Монк Кид

— Розалин была нашей экономкой, — продолжала я. — У нее нет никого, кроме меня, так что мы решили поехать в Виргинию, чтобы найти там мою тетю. Вот только у нас совсем нет денег, так что если у вас есть для нас какая-нибудь работа, может быть, мы бы смогли немного заработать, прежде чем ехать дальше. Мы, в общем-то, не так уж торопимся в Виргинию.

Розалин глядела на меня расширенными глазами. Целую минуту в комнате не было слышно ничего, кроме позвякивания льдинок в наших стаканах. Я даже не подозревала, насколько душно было в комнате и на что способны мои потовые железы. Я буквально чувствовала собственный запах. Я перевела глаза на Черную Марию в углу, а затем вновь посмотрела на Августу.

Она поставила стакан. Я никогда не видела глаза такого цвета, цвета чистого имбиря.

— Я сама из Виргинии, — сказала она, и это почему-то вновь возбудило те самые токи, которые потекли во мне, когда я только зашла в комнату. — Ладно. Розалин сможет помогать Мае по дому, а ты можешь помогать мне и Заку с пчелами. Зак — мой главный помощник, так что я не смогу тебе платить, но у вас, по крайней мере, будет крыша над головой и пища, пока мы не позвоним твоей тете, и, может, она пришлет вам денег на автобус.

— Вообще-то, я не знаю ее полного имени, — сказала я. — Мой папа просто называл ее тетя Верни; я ее никогда не видела.

— Так что же ты, малышка, собиралась делать — ходить по всей Виргинии от дома к дому?

— Нет, мэм, только в Ричмонде.

— Понятно, — сказала Августа. И это было так. Ей было действительно все понятно.

* * *

В тот вечер в небе над Тибуроном скопилось слишком много жары; и жара наконец разразилась грозой. Мы с Августой и Розалин стояли у затянутого сеткой окна на примыкающей к кухне веранде и смотрели, как лиловые тучи поливают верхушки деревьев, а ветер рвет им ветви. Мы ждали затишья, чтобы Августа могла показать наше новое жилье в медовом домике — перестроенном гараже в заднем углу двора, выкрашенном в тот же цвет знойного фламинго, что и большой дом.

До нас то и дело долетали брызги, затуманивая мой взгляд. Всякий раз я отказывалась вытирать лицо. Это делало мой мир таким живым. Я не могла не завидовать тому, что хорошая гроза привлекает к себе столько внимания.

Августа сходила на кухню и вернулась с тремя алюминиевыми сковородками. Каждая взяла по одной.

— Давайте пробежимся. Волосы, по крайней мере, останутся сухими.

Мы с Августой бросились под ливень, держа сковородки над головами. Оглянувшись, я увидела, что Розалин крутит сковороду в руках, не понимая, что от нее требуется.

Когда мы с Августой добежали до медового домика, нам пришлось ждать ее у двери. Розалин шествовала, собирая дождь в сковороду и выливая его на землю, как ребенок. Она шла по лужам, как по персидским коврам, а когда раздался раскат грома, она посмотрела вверх на затопленное небо, открыла рот и впустила в себя струи дождя. С тех пор, как ее побили, с ее лица не сходило усталое выражение, а глаза были такими тусклыми, словно из них вышибли весь свет. Но сейчас она выглядела неуязвимой Царицей Погоды, и я видела, что к ней наконец-то возвращается жизнь.

Если бы только не ее манеры…

Внутри медового домика оказалась большая комната, наполненная непонятными приспособлениями для производства меда — огромные баки, газовые горелки, ванночки, рычаги, белые ящики и стеллажи, на которых штабелями лежали восковые соты. Мои ноздри наслаждались сладким запахом.

Вдоль боковой стенки тянулись полки с банками для меда. На гвоздях возле входной двери висели тропические шлемы с сетками, инструменты и мешочки с восковыми свечами. На всем лежал тончайший налет меда. При ходьбе мои ноги чуть-чуть липли к полу.

Пока Августа искала полотенца, вокруг Розалин образовалась лужа.

Августа провела нас в крошечную угловую комнату в задней части домика. Там была раковина, зеркало в полный рост, окно без занавесок и две кровати, заправленные чистым белым бельем. Я поставила сумку на ближайшую кровать.

— Мы с Маей иногда спим здесь, когда приходит время собирать мед круглыми сутками, — сказала Августа. — Тут бывает очень жарко, так что вам придется включать вентилятор.

Розалин дотянулась до полки, на которой стоял вентилятор, и щелкнула выключателем, отчего с лопастей послетали паутинки и закружились по комнате, а несколько паутинок село ей на лицо.

— Вам нужна сухая одежда, — сказала ей Августа.

— Так высохну, — сказала Розалин, растягиваясь на кровати и кладя ноги на спинку.

— Вам придется пользоваться туалетом в доме, — сказала Августа. — Мы не запираем дверей, так что просто входите.

Глаза Розалин были закрыты. Она уже была в другом мире и тихонько посапывала. Августа понизила голос:

— Так, значит, она упала со ступенек?

— Да, мэм, полетела кувырком. Зацепилась за коврик на верхней ступеньке — тот, что положила еще моя мама.

Секрет успешного вранья в том, чтобы не слишком углубляться в объяснения, а вместо этого подбросить одну убедительную деталь.

— Хорошо, мисс Уильямс, завтра вы сможете начать работать, — сказала она. Я стояла, не понимая, с кем это она разговаривает, пока до меня не дошло, что это я теперь Лили Уильямс. Вот еще один секрет вранья: нельзя забывать, что именно ты уже наврала.

— Зака не будет целую неделю, — сказала она. — Они всей семьей отправились на остров Поли, чтобы навестить сестру его матери.

— Если можно, расскажите, что именно я буду делать?

— Ты будешь делать мед со мной и с Заком — делать все, что понадобится. Пойдем, я устрою тебе экскурсию.

Мы вернулись в большую комнату, где находились все эти приспособления. Мы подошли к колонне из белых ящиков, сложенных друг на друга.

— Их называют суперами, — сказал она, поставив один из них передо мной на пол и сняв крышку.

Снаружи он выглядел как обычный ящик, выдвинутый из комода, но внутри ровными рядами висели рамки с сотами, наполненными медом и залепленными воском.

Она показала пальцем:

— Там раскупориватель, где мы снимаем с сот воск. Затем воск пропускается через ту плавильную печь.

Я проследовала за ней, наступая на кусочки и крошки сот, которые были повсюду, вроде катышков пыли в обычных помещениях. Она остановилась возле большого металлического бака в центре комнаты.

— Это центрифуга, — сказала она, похлопывая по стенке, словно это была хорошая собачка. — Можешь забраться и посмотреть.

Я поднялась по лесенке с двумя ступеньками и заглянула через край, а Августа тем временем щелкнула выключателем, и на полу, ворча, заработал старый мотор. Центрифуга завращалась — сперва медленно, но постепенно набирая скорость, как аппарат для сладкой ваты на ярмарке. Вокруг распространился райский запах.