Толстая тетрадь - Агота Кристоф

Мы в кабинете полицейского. Он садится за стол, мы остаемся стоять перед ним. Полицейский достает бумагу и карандаш. Он закуривает. Он задает нам вопросы:

— Когда вы познакомились со служанкой приходского дома?

— Весной.

— Где вы с ней познакомились?

— У Бабушки. Она пришла за картошкой.

— Вы снабжаете приходский дом дровами. Сколько вам за это платят?

— Нисколько. Мы приносим в приходский дом дрова за то, что служанка стирает нам белье.

— Она хорошо с вами обращается?

— Очень хорошо. Она делает нам тартинки, стрижет нам ногти и волосы, готовит нам ванну.

— Словом, она вам как мать. А господин кюре хорошо с вами обращается?

— Очень хорошо. Он дает нам книги и учит нас многим вещам.

— Когда вы в последний раз приносили дрова в приходский дом?

— Пять дней назад. Во вторник утром.

Полицейский ходит по комнате. Он задергивает шторы и зажигает настольную лампу, берет два стула и усаживает нас. Он направляет свет от лампы нам в лицо:

— Вы очень любите служанку?

— Да, очень.

— Вы знаете, что с ней произошло?

— С ней что-то произошло?

— Да. Ужасный случай. Сегодня утром, как обычно, она стала разжигать огонь, и кухонная плита взорвалась. Прямо перед ней. Служанка в больнице.

Полицейский останавливается, мы молчим. Он говорит:

— Вы молчите? Мы говорим:

— Если что-то взрывается прямо перед человеком, то он обязательно попадает в больницу, а иногда и в морг. Счастье, что она не погибла.

— Она обезображена на всю жизнь!

Мы молчим. Полицейский тоже. Он смотрит на нас. Мы смотрим на него. Он говорит:

— Вы не особенно расстроены.

— Мы рады, что она жива. После такого несчастного случая!

— Это не несчастный случай. Кто-то сунул взрывчатку в дрова. Патрон от армейской винтовки. Найдена гильза.

Мы спрашиваем:

— Зачем было кому-то так поступать?

— Чтобы убить ее. Ее или господина кюре.

Мы говорим:

— Люди жестоки. Им нравится убивать. Война приучила их к этому. А взрывчатка валяется повсюду.

Полицейский начинает кричать:

— Перестаньте прикидываться! Это вы носите в приходский дом дрова! Это вы целые дни шляетесь по лесу! Это вы обшариваете трупы! Вы на все способны! У вас это в крови! У вашей Бабки тоже убийство на совести. Она отравила своего мужа. Она действует ядом, а вы взрывчаткой! Признавайтесь, гаденыши! Признавайтесь! Это вы!

Мы говорим:

— Не мы одни поставляем дрова в приходский дом.

Он говорит:

— Это правда. Есть еще старик. Я его уже допросил.

Мы говорим:

— Кто угодно может спрятать патрон в вязанке дров.

— Да, но кто угодно не имеет патронов! Плевать мне на вашу служанку! Мне надо знать, где патроны! Где гранаты? Где винтовка? Старик во всем признался. Я так его допросил, что он во всем признался. Но он не смог показать, где патроны, гранаты, винтовка. Преступник не он. А вы! Вы знаете, где патроны, гранаты, винтовка. Вы знаете и вы мне скажете!

Мы не отвечаем. Полицейский бьет нас. Двумя руками. Направо и налево. У нас течет кровь из носа и изо рта.

— Признавайтесь!

Мы молчим. Он бледнеет и снова и снова наносит удары. Мы падаем со стульев. Он бьет нас ногами по ребрам, по почкам, по животу.

— Признавайтесь! Признавайтесь! Это вы! Признавайтесь!

Мы уже не в состоянии открыть глаза. Мы ничего не слышим. Наше тело покрыто потом, кровью, мочой, экскрементами. Мы теряем сознание.