Из серого. Концерт для нейронов и синапсов - Манучер Парвин

Сегодня вечером противоречивые мысли и желания проносятся по моим синапсам, как бешеные собаки, не давая мне спать, а сон мне отчаянно требуется. Я знаю, что меня интересует семинар доктора Рутковского не только для того, чтобы узнать о человеческом разуме вообще, но также и о моём собственном разуме, в особенности, раз я могу его лишиться. Я также снова увижу Джульетту. Как мне повезло, что я её встретил, и как будет ужасно, если моё увлечение останется односторонним. Как она может заинтересоваться человеком, который вскоре будет не-человеком – личностью, не поддающейся самоидентификации?

Как только наша встреча пробудила чудесные возможности для меня, я стал прятать от неё, пусть и бессознательно, свои отрицательные черты и вообще всё отрицательное, связанное со мной. Я ей рассказал, что во время приготовления риса с черешней чуть по рассеянности не помочился в корзину для мусора, приняв её за унитаз? Или как я расстроился, когда пытался позвонить, а номер набирал на пульте от телевизора? Я подверг цензуре и историю болезней своей семьи, не представив её полностью доктору Джульетте Пуччини, которая имела право на получение всей информации для диагностирования моего заболевания. Я притворился, что я здоровее, чем есть на самом деле.

Я знаю, почему влюбляюсь в Джульетту. Она так таинственно привлекательна. Её причудливый голос, её загадочные бирюзовые глаза, её прикосновения, напоминающие дуновения ветра, её стальной ум, её озорство ведут меня в места, в которые я идти не должен. Но знаю ли я о ней больше, чем эти черты? Знаю ли я её душу, не зная, как я это знаю? Может, мне следовало взять у неё одно драже «М & М», когда она мне их предлагала, просто из вежливости.

Я отправился в клинику за диагнозом, за лечением, а не для того, чтобы влюбиться. Я гадаю, какой бог или счастливая звезда привели меня к Джульетте. Но почему я чувствую такое беспокойство и такую неуверенность? Джульетта вела себя со мной игриво, не так ли? Она вела себя так, словно хотела знать обо мне больше, чем просто о пациенте, не так ли? Она даже попросила прочитать моё стихотворение. Я должен чувствовать себя более уверенно, но не чувствую. Не чувствую. Какие бы у неё были чувства ко мне, если бы я был с ней более откровенен?

Ну, доктору Рутковскому я расскажу больше о себе и своей семье, когда его увижу. Я позволю врачу делать то, что делают врачи. А я сам сделаю то, что должен. Я вырежу своё надгробие до того, как уже не смогу вообще ничего вырезать. Это будет поэма-наследие, подарок от умирающей души, меня, продолжающим жить душам. Я размещу её на сайте под названием «Виртуальное надгробие Пируза», и пусть мир скорбит обо мне, смеётся надо мной или игнорирует меня – по его выбору. Но, сочиняя поэму, я буду чувствовать себя более живым и, возможно, останусь немного живым, когда умру. Но я продолжаю медлить и оттягивать это, словно у меня слабоумие или я уже мёртв!

Я продвигаюсь к краю кровати. Я нахожу в темноте тапки и иду к себе в кабинет. Я просматриваю башню из компакт-дисков, которую держу у себя на письменном столе, она накреняется. Я выбираю ансамбль «Газал», «Потерянную песню Шёлкового пути». Кайхан Калхор, перс, играет на старинном струнном музыкальном инструменте под названием кеманча, а Шуджаат Хуссейн Кхан, индус, играет на ситаре и поёт. Я вставляю диск в проигрыватель так, как священник кладёт просфиру во время причащения на языки кающихся грешников. Я выбираю кусок под названием «Сафар», что означает путешествие, основанное на вере и доверии. Я включаю компьютер. Я начинаю сочинять поэму-наследие. Я позволяю своему сознанию и пальцам лететь в невообразимые места!

Поэма-наследие

Часть первая: Третий глаз

1.1

Наш самолёт внутри лиловых туч

Летит к Австралии. А на земле под нами —

Густые тени. Яркий солнца луч

Очерчивает радужные грани.

И стюардессы образ – словно сон,

Её улыбка – звуки колыбельной,

И синий плед, как небо в звёздах он,

И в унисон – напитков тон постельный.

1.2

Вдруг в турбулентность входит самолёт,

И пассажиров в стороны кидает,

Как Вуду-жрец команды куклам шлёт,

Как СМИ умы незрелые шатает.

1.3

Не знаю почему, в моих руках

Большой словарь. Он молчалив и точен.

Держу его, чтоб приглушить свой страх,

Но голос объявляет резко очень:

– Внимание! Останьтесь на местах!

Идём на аварийную посадку!

Я повторяю!.. – звон стоит в ушах…

От предвкушенья смерти стало гадко.

1.4

Жалею я, что не могу как тень

Планировать, лететь и не разбиться,

В падении не раздробить костей,

Как те мечты, каким уже не сбыться.

1.5