Луна в кармане - Сара Дессен

По дороге домой я столкнулась с Норманом. В буквальном смысле. Я шла задом наперед, потому что махала на прощание Изабель, и врезалась во что-то твердое. Я издала нечленораздельный звук, и позади меня что-то с шумом упало. Развернувшись, я увидела Нормана, лежащего под огромной картиной – наружу торчали только его ноги и голова. Он моргнул.

– Привет, – сказал Норман.

– Привет! – Я встревожилась. – Ты как?

– Нормально! – откликнулся он и, осторожно убрав с себя холст, принял сидячее положение. Вечер выдался необычно теплый, а ветерок с моря долетал под каким-то странным углом, заставляя мои шорты колыхаться. В воздухе пахло дождем. – Я цел.

– Прости, – промолвила я.

– Не извиняйся. – Норман встал, со щелчком прокрутив запястье. Он был в футболке с белой потертой надписью «Танцы до упаду». – Я собирался отдать ее. – Он кивнул на картину.

– Что это? – спросила я. Снова налетел с моря ветер, зашелестев в кронах деревьев. Я слышала в отдалении гром, словно кто-то в небе прочищал горло.

– Это я нарисовал. Часть серии картин.

– Ты еще и рисуешь?

– Ага. – Норман чуть отодвинул картину, чтобы взглянуть с расстояния вытянутой руки, после чего прислонил ее к своим ногам. – Хотя лучше всего мне удается жанр реди-мейд. Сейчас меня особенно привлекают велосипедные шестеренки. Но я работаю над этой серией картин для своего портфолио – для факультета искусств. Это своего рода экспериментальное искусство. Вот, например, Изабель и Морган. – Он развернул картину и показал мне.

Обе были в солнцезащитных очках. У Морган – красные, в оправе «кошачий глаз», у Изабель – большие и белые, закрывавшие половину лица. Они сидели за стойкой в «Последнем шансе», Морган – оперевшись подбородком на руку, Изабель – надув губки, будто собираясь послать воздушный поцелуй. Даже если бы я не знала их, то поняла бы, что они подруги. Вся их сущность была здесь как на ладони.

– Потрясающе! – воскликнула я. – Я серьезно, Норман!

– Ну получилось неплохо, – лениво протянул он, разворачивая картину, чтобы снова взглянуть на нее. – Меня очень интересует тема знакомства и анонимности. А солнцезащитные очки – они, понимаешь, воплощение данной концепции. Я хочу сказать, некоторые люди носят их, желая скрыть свою личность. Но в то же время они – модное заявление о себе, созданы для того, чтобы обращать на себя внимание. Получается дихотомия.

Я знала Нормана и работала с ним уже месяц, и впервые услышала такое длинное и сложное рассуждение.

– Норман, – произнесла я под раскат грома – гроза приближалась, – это просто здорово.

Он улыбнулся:

– Да, весьма круто. По крайней мере, так я поступил на факультет искусств. Теперь нужно только закончить серию. – Он опять приподнял полотно. – Пока у меня три картины. Но я пообещал, что, когда закончу эту, принесу показать еще.

Неожиданно я вспомнила портрет Миры с котом Норманом в гостиной. Прямо за нами, над океаном, прогрохотало, и я услышала, как передняя дверь в доме Миры распахнулась и снова захлопнулась. Мы оба посмотрели в сторону дома, залитого ярко-желтым светом фонарей на фоне сгущающейся темноты. И тут я увидела, как внутри Мира двигается от окна к окну, прижав ладони к лицу.

– Что происходит? – спросила я, но Норман уже бежал через газон, а холст стучал по его ноге. Раздался еще один раскат грома, и по моим рукам застучали тяжелые дождевые капли.

– Кот Норман! – крикнула Мира, когда мы поднялись на веранду. Дверь все еще болталась на ветру. – Где ты?

– Мира! – воскликнула я, хватая дверь, чтобы она больше не хлопала. – Что случилось?

– Не могу его найти! – В открытое окно ворвался порыв ветра, и мимо меня пролетело несколько бумажек. – Кот Норман!

– Все в порядке, – сказал Норман. – Он где-то поблизости.