Орикс и Коростель - Маргарет Этвуд

Вот так они впервые увидели Орикс. Ей было лет восемь — на вид, во всяком случае. Они так и не выяснили, сколько же ей тогда было. Ее не звали Орикс — ее вообще никак не звали. Очередная маленькая девочка на порносайте.

Эти девочки всегда казались Джимми ненастоящими, цифровыми клонами, но почему-то Орикс с самого начала была трехмерной. Худенькая, изящная, голая, как и все остальные, с розовой лентой в волосах и цветочной гирляндой — типичный набор педофильских сайтов. Она стояла на коленях, по бокам — еще две девочки, а перед ними — огромное, а-ля Гулливер и лилипуты, мужское тело — мужчина потерпел кораблекрушение на острове очаровательных коротышек или же его похитили, околдовали и заставляют мучительно наслаждаться три бездушные феи. Все его отличительные признаки скрыты: на голове мешок с прорезями для глаз, татуировки и шрамы заклеены изолентой; мало кому из этих типов хотелось, чтобы домочадцы и коллеги их опознали, хотя такая возможность скорее всего была элементом аттракциона.

В этом эпизоде были взбитые сливки и много работы языком. Невинно и непристойно разом: три девочки обрабатывали парня кошачьими язычками и маленькими пальчиками, доводя его до исступления под стоны и хихиканье. Хихиканье, должно быть, записали поверх: девочки не смеялись, все три были очень напуганы, одна плакала.

Джимми эту схему знал. Они так и должны выглядеть, подумал он, если они остановятся, их будет подгонять большая палка. Такова фишка сайта. По меньшей мере три несовместимых уровня притворства, один поверх другого. Я хочу, я не хочу, я хочу.

Орикс на секунду остановилась. Скупо, жестко улыбнулась, мгновенно показавшись намного старше, и стерла сливки с губ. Потом глянула через плечо, прямо в глаза тому, кто смотрит, — прямо в глаза Джимми, в его тайное нутро. Я вижу тебя, говорил этот взгляд. Я вижу, как ты смотришь. Я знаю тебя. Я знаю, что тебе нужно.

Коростель отмотал назад, нажал паузу, скачал. Он порой так делал, и у него уже набрался небольшой архив стоп-кадров. Иногда он распечатывал их и отдавал Джимми. Это опасно — могло навести на их след того, кому удастся проследить их путь через лабиринты, — но Коростель все равно так делал. И сохранил этот момент, момент, когда Орикс на них посмотрела.

Этот взгляд обжигал Джимми — разъедал его, точно кислота. Девочка его презирала. В его косяк словно забили газонной травы — будь там что посильнее, он, может, и справился бы с чувством вины. Но он впервые почувствовал: то, чем они занимаются, — неправильно. Раньше это всегда было развлечением или не поддавалось контролю, но теперь он ощутил себя преступником. И притом его схватили за жабры: предложи ему телепортироваться туда, где находится Орикс, он согласился бы не раздумывая. Сам бы умолял. Все это слишком сложно.

— Сохраним? — спросил Коростель. — Хочешь?

— Ага, — еле выдавил Джимми. Он надеялся, что голос звучит нормально.

Коростель распечатал фотографию, где Орикс смотрит, а Снежный человек сохранил, берег ее, как самое дорогое сокровище. Много лет спустя он показал ее Орикс.

— Вряд ли это я, — только и сказала она сначала.

— Конечно, ты. Посмотри на эти глаза! — ответил Джимми.

— У многих девочек есть глаза, — сказала она. — Многие девочки такое вытворяют. Очень многие. — Потом, заметив, что он разочарован, прибавила: — Может, и я. Может быть. Если это я, ты станешь счастливее, Джимми?

— Нет, — сказал Джимми. Соврал?

— Почему ты ее сохранил?

— О чем ты думала? — спросил Снежный человек, не ответив.

Другая на ее месте порвала бы фотографию, разрыдалась, обозвала его преступником, сообщила бы, что он ни черта не знает про ее жизнь, — одним словом, закатила бы сцену. А она разгладила бумагу, ласково провела пальцами по нежному и насмешливому детскому лицу, которое когда-то — несомненно — было ее лицом.

— Думаешь, я думала? — спросила она. — Джимми, ты вечно думаешь, что все только и делают, что думают. Может, я ничего не думала.

— Но я знаю, что думала, — ответил он.

— Хочешь, чтоб я тебя обманула? Сочинила что-нибудь?

— Нет. Просто расскажи.

— Зачем?

Джимми задумался. Он помнил, как смотрел на нее. Как он мог так с ней поступить? Но ведь он не причинил ей вреда?

— Потому что мне это нужно. — Так себе причина, но ничего умнее он не придумал.

Она вздохнула.

— Я думала, — сказала она, чертя ногтем круги по его коже, — что, если мне выпадет шанс, стоять на коленях буду не я.

— На коленях будет кто-то другой? — спросил Джимми. — Кто? Какой кто-то?

— Все-то ты хочешь знать, — сказала Орикс.