Грязь - Никколо Амманити

Вот и она.

Прямо перед носом у его автомобиля. Большая танцплощадка с мигающей вывеской. Перед входом очередь элегантно одетых людей. Мужчины в голубом, некоторые даже в смокингах, женщины в длинных вечерних платьях и все в каких-то ужасных мехах. В дверях — швейцары в оранжевых перьях.

Справа от входа, метрах в пятидесяти, не больше, Тьерри увидел, за бензоколонкой AGIP, проезд со шлагбаумом. Машины въезжали туда и выезжали оттуда. Их было много.

А это что?

Он прищурился.

Табличка на стене указывала: «Жилой комплекс „Острова“». Слева от въезда — будка охраны, справа — увешанная светящимися шарами новогодняя елка. За оградой и верхушками торчащих из-за нее елок Тьерри разглядел два корпуса, построенные годах в семидесятых: коричневые черепичные крыши, параболические антенны, черепичные крыши, балконы с замерзшими растениями, мансарды, огромные освещенные окна.

Местечко не для бедных!

Тьерри открыл дверцу и вышел.

Холод был собачий. Ветрище дул такой, что уши отмерзали мгновенно, а все небо было в огромных темных тучах.

И кругом хлопушки. Маленькие взрывы, редкие и робкие, предваряющие полуночное безумие.

А, уже взрывают. Ну конечно, в Новый год все взрывается…

Тьерри открыл дверцу машины и вытащил Регину, свою кельтскую арфу. Та была завернута в плотную синюю ткань. Он обхватил ее, закрыл дверцу ногой и направился к входу дискотеки «Вурдалак» мимо элегантного боа, неподвижно стоящего прямо перед входом.

У него внутри все переворачивалось из-за этой скверной затеи, в которую он ввязался. Он чувствовал, что ноги его расползаются, как щупальца осьминога.

Черт, я уже напился! — отметил он про себя.

Два охранника, впускавшие приглашенных, увидели, как он шел к двери: его шатало из стороны в сторону, а в руках он держал какую-то узкую штуку.

Ну, и что это за тип?

Грязные желтые усы, глаза как у вареной рыбы, а волосы… Светлые, длинные, немытые волосы.

Какой-то запоздалый викинг, обреченный на вымирание германский тип.

«Тебе чего?» — злобно спросил его парень с низким лбом. Его пиджак из верблюжьей шерсти был готов лопнуть по всем швам, а рубашка в полосочку еле сходилась вокруг бычьей шеи.

«А? Мне?»

«Тебе, тебе».

«Я тут играть должен».

«А это у тебя что?»

«Регина. Моя арфа».

Тьерри направлялся к двери, не придав существованию вышибалы особого значения, к тому же Регина весила ой-ой-ой. Но его остановила лапа охранника. Заплатившие за вход смотрели на него бычьими глазами.

«Погоди, погоди! Ты куда это? А?»

Парень достал трубку внутреннего телефона и связался с кем-то в клубе.

«Ладно, входи. Только так не пойдет. Ты видишь, что люди тут деньги платят? А так совсем нельзя!»

«Так — это как?» — фыркнул он.

«В этой одежде».

Тьерри положил арфу и осмотрел себя. На нем, как обычно, была старая замшевая куртка с бахромой, джинсы и джинсовая рубашка (разумеется, они слегка запачкались, когда он менял масло на дороге), пояс с пряжкой в виде головы бизона и camperos.

Нормально он выглядел.

Он поднял руки и спросил: «Слушай, дружище, что тебе не нравится?»