Бизнес - Иэн Бэнкс

— Жолотая-двадцать четыре.

— Если на тебя будут наезжать, говори, что звонишь по моему указанию. Возможно, они же найдут для тебя дантиста, который сумеет хоть что-то сделать.

— Да что он жделает? Жубы мне вштавит на шкорую руку?

— Вылет в десять?

— Региштрачия.

— Летишь обычным рейсом?

— Обычным.

— Возможно, мы сумеем выкроить дополнительное время, если отправим тебя на самолете компании.

— Такой вариант уже рашшматривали. Говорят, слишком много дожаправок, то да ще.

— Сколько времени у тебя будет до встречи с Синидзаги?

— Чаша четыре.

— Ага… Майк?

— Ну?

— Можешь назвать зубы, которых ты лишился?

— Вот вопрош! Откуда я жнаю? Понятия не имею, какие у них нажвания. Один передний… еще жбоку… слева жуб мудрошти. Доброй половины не хватает. Вырваны бешпорядочно. Не вижу никакой шиштемы. Где шверху, где шнижу; шправа так, шлева этак… Ну, как?

— Что «как»?

— Никаких мышлей?

— Я же сказала: звони по горячей линии. И вот еще что: тебе нужен Адриан. Адриан Джордж. В первую очередь надо было известить именно его. Надеюсь, ты помнишь, что я нахожусь в творческом отпуске?

— Имел я в виду твой отпушк! Ижвини, что ражбудил, но я по дурошти решил, ты мне поможешь.

— А я что делаю? Повторяю еще раз: ты должен позвонить в Службу безопасности, в отдел обслуживания кредитных карт, а также Адриану. Так что действуй. Но, кровь из носу, ты должен улететь этим рейсом.

— Да куда мне беж жубов?!

— Хватит ныть!

— Я не ною.

— Нет, ноешь. Прекрати. Чтобы сегодня вечером был в Токио. То есть завтра вечером. Если не прилетишь, у нас будут большие неприятности. Кирита Синидзаги держится строгих правил.

— Штрогих правил, говоришь? Штрогих правил, е-мое? Кто бы вшпомнил о штрогих правилах, когда у шотрудника вырывали жубы? А может, в Японии вшпыхнет международный шкандал, ешли на подпишание договора прибудет криворотый предштавитель?

— Мне думалось, ты знаешь не только язык, но и культуру японцев, Майк. Тебе виднее, из-за чего может вспыхнуть скандал.

— Неужели никто не шпошобен меня жаменить? Ведь подпишь на договоре так или иначе будет штавить Парфитт-Шоломенидеш. Я там, можно шкажать, для мебели.

— Не согласна. Ты вел эту работу с самого начала. Кирита Синидзаги тебе доверяет. А мистер Парфитт-Соломенидес не владеет японским. Честно говоря, даже если господин Синидзаги тебя не ждет, лететь все равно надо, потому что на тебя рассчитывает мистер Парфитт-Соломенидес; коль скоро ты надеешься когда-нибудь подняться выше Четвертого уровня, негоже подводить сотрудников Первого уровня только из-за того, что тебе дали по зубам. Тем более, что господин Синидзаги действительно тебя ждет. Если ты не явишься, мы, не ровен час… Ну, это к делу не относится.

— Что ты подражумеваешь?

Мне не удалось подавить смешок.

— А ты?.. Ты там хихикаешь? Ушам швоим не верю!

— Извини. У меня на языке вертелось: мы, неровен час, будем очень некрасиво выглядеть.

— Как ты шкажала? Обалдеть, как оштроумно, Кейт!

— Спасибо. Ладно, начинай звонить. И смотри не опоздай на самолет.

— О Гошподь милощердный!

— Господь сейчас не поможет, Майкл. Лучше молись протезисту.

— Жлобная штерва! Ты еще меня подкушиваешь!

— Ничего подобного. И чтобы я больше не слышала в свой адрес слова «стерва», Майкл.

— Виноват, буду над шобой работать.

— Начинай звонить, Майк, и держи под рукой какие-нибудь обезболивающие таблетки — наркоз скоро перестанет действовать.

— Яшно, яшно. Ижвини, что ражбудил.

— Да ладно, раз уж такое дело. Надеюсь, все утрясется; передавай от меня поклон Кирите Синидзаги.

— Ешли шмогу ражговаривать беж жубов.

— Уж расстарайся. В Японии к твоим услугам наверняка будут первоклассные стоматологи.

— Ну-ну.

— Спокойной ночи, Майк. Удачного перелета.

— Угу. Шпокойной ночи. Э… м… шпашибо.

В трубке зазвучали гудки. Я настороженно поглядела на трубку и отключила телефон. Бросив полотенце на бортик ванны, отперла дверь и ощупью — с непривычки — побрела по коридору обратно в спальню.

— Что там? — спросил низкий, сонный мужской голос.

— Ничего, — ответила я, ныряя под простыню. — Ошиблись номером.