Мертвый эфир - Иэн Бэнкс

Джоу пожала плечами.

— Лед входил в комплект, дорогуша, — проговорила она.

Я отхлебнул холодного виски и бросил взгляд в сторону невидимой отсюда Темзы. Терраса, окаймлявшая крышу, выходила на юг и на восток, с нее открывались туманные дали — под кучевыми облаками, плывшими над небоскребами, что недавно выросли близ Кэнэри-Уорф, к бесконечным хаотично застроенным равнинам Уэссекса. Свежий ветерок холодил мои мокрые пальцы.

Мне совсем не нравилось, когда Джоу называла меня «дорогуша». Звучало как-то слишком уж нарочито. И вместо «танцы» она иногда говорила «танцульки». Выросла она в шикарном районе Манчестера, но, послушав ее, можно было подумать, что она родом из какого-то местечка между Манхэттеном и кварталом Мейфэр[2]. Я смотрел на тающие льдинки, медленно превращающиеся в маленькие лужицы на кирпичной кладке, и размышлял, нет ли каких похожих мелочей, связанных со мной, которые могли бы вызывать раздражение у Джоу.

Резким движением я смахнул полурастаявшие ледышки за борт, на усеянный трещинами асфальт автостоянки.

— Кен, Джоу, — обратился к нам подошедший Кулвиндер, — как поживаете?

— Прекрасно, Кул, — сообщил я ему.

На нем был клевый черный костюм с белой рубашкой и воротником в стиле Джавахарлала Неру. Кожа у него была насыщенного цвета, блестящая, напоминающая темный мед, а еще — большие влажные глаза, в данный момент прикрытые очками в серебристой оправе от Окли. Он был концертным промоутером и принадлежал к тем возмутительным типам, которым ничего не стоит попадать в струю моды, в особенности когда они откапывают какое-нибудь старье, о котором все и думать забыли, но которое — стоит его вытащить на белый свет кому-то вроде Кулвиндера — внезапно начинает пользоваться успехом, потому что все вокруг понимают, как на самом деле классно все это на нем смотрится.

— А как ты, жизнь в браке тебя все еще устраивает?

Он улыбнулся:

— Пока очень недурно.

— Милый костюмчик. — Джоу тронула Кула за рукав.

— М-да… — произнес Кул и, приподняв руку, принялся разглядывать ткань, — Подарок от Фэй к свадьбе.

Фэй работала журналисткой на той же радиостанции, что и я, читала новости; они с Кул ом и повстречались-то однажды вечером в нашем «рабочем» пабе. Кажется, я когда-то в прямом эфире назвал Фэй «хорошенькой».

— Когда вы отправляетесь в Нью-Йорк? — спросил я.

Они собирались поехать на медовый месяц в Штаты: Нью-Йорк и Йосемитская долина. Всего шесть дней, это из-за работы Кула, а затем, на следующей неделе, переезд на новое место жительства.

— Завтра.

— Где собрались остановиться?

— «Плаза», — сообщил Кул и пожал плечами, — Фэй всегда хотелось там побывать, — Он отпил пива «Хобек» из бутылки.

— Полетите на «конкорде»? — осведомилась Джоу.

Кул обожал путешествовать стильно, даже по Лондону он ездил в «фантомасовском» «Ситроене DS».

— Нет, — помотал он головой, — их пока еще снова не пустили[3].

Джоу посмотрела на меня с упреком.

— Кен ни за что не повезет меня в Штаты, — поплакалась она Кулу.

Тот взглянул на меня, вопросительно приподняв брови.

Я шевельнул плечами.

— Пожалуй, следует подождать, пока они там не восстановят демократию.

Кулвиндер хмыкнул.

— Ты так сильно недолюбливаешь Дабью?[4]

— Вообще-то да, но не в этом дело. Просто я сохранил какую-то старомодную веру в то, что, если проигрываешь гонку, приз тебе доставаться не должен. Если ты его получаешь в результате манипуляций с голосами, если полиция в штате, где заправляет твой братец, не пускает черных на избирательные участки, если толпа правых штурмует пункт подсчета голосов, а Верховный суд битком набит свиньями-рес-публиканцами, это называется… погоди-ка. тут, черт побери, кажется, есть официальный термин? Ну да, государственный переворот.

Кул покачал головой и одарил меня взглядом своих больших темных глаз.

— О, Кен, — проговорил он с грустью, — ты опять сел на своего конька; и не высоко там тебе, не пора спуститься на землю?

— У меня таких целая конюшня, Кул, — возразил я.

— Засада, — проговорила Джоу, уставясь на дисплей мобильника.

Я и не слышал, как тот зазвонил: обычно она ставит его на режим вибрации. (Что с полгода назад помогло мне придумать прикол, ставший одной из самых долгоиграющих и успешных хохм в программе, которую я веду. Долгоиграющей в том смысле, что я до сих пор время от времени к ней возвращаюсь, и успешной по нашим извращенным меркам, когда меня и моего режиссера очень радует, если в результате к нам приходят десятки жалоб на нашу грубость и непристойность — что много против нормального их количества, обычно не столь уж большого.)

Джоу сердито нахмурилась, нажала на кнопку и героически произнесла абсолютно неискренним жизнерадостным тоном:

— Тодд, это ты? Как дела? Нужна моя помощь?

Она покачивала головой и издевательски лыбилась в трубку все время, пока Тодд, один из ее боссов в «Айс-Хаусе», по слухам абсолютно неадекватный во всех отношениях, что-то ей говорил. Она отвела в сторону трубку и скорчила страдальческую гримасу, потом отвернулась и снова поднесла ее к уху.

— Понятно. Это не может подождать? — проговорила она, медленно прохаживаясь по широкой террасе. — Хорошо… Нет… Понимаю… Да… Да… Нет, конечно…

— Ну а как насчет тебя, Кен? — спросил Кул, облокачиваясь на парапет и поглядывая на Джоу, которая теперь стояла уже в нескольких шагах от нас, издали тыча в телефон отставленным средним пальцем, однако продолжая издавать в него какие-то звуки, — Джоу еще не собирается сделать из тебя честного человека?

Я перевел взгляд на него.

— Свадьба? — мягко спросил я и опять посмотрел на Джоу, — Ты говоришь о свадьбе?

Он только ухмыльнулся. Я тоже облокотился на парапет и переключил внимание на постепенно темнеющую мякоть яблока.

— Не думаю. Мне одного раза хватило.

— А как Джуди?

— Насколько я слышал, у нее все хорошо.

Моя бывшая в настоящее время жила с каким-то полицейским в солнечном Лутоне.