Самый глупый ангел - Кристофер Мур

— Ай, прямо на жопу!

— Это не жопа, а корневая чакра.

— А похоже на жопу.

— Нет, вы видели? Он ее чуть с ног не сбил. Бедняжечка.

— Надо посмотреть? Она цела?

— Надо вызвать Тео.

Упражнялицы хором щелкнули крышками мобильных телефонов — словно банда «Джетов» выкидными ножами, пускаясь в веселый танец смерти перед боем в «Вестсайдской истории».

— Зачем она вообще выходила замуж за этого типа?

— Он такой придурок.

— Она раньше выпивала.

— Джорджия, милочка, у тебя все хорошо?

— А по девять-один-один Тео вызывается?

— Этот подонок сейчас возьмет и уедет, а ее бросит.

— Надо сходить помочь.

— У меня еще двенадцать минут на этой железяке.

— Прием в такой глухомани ужасный.

— У меня номер Тео в автонаборе, для детишек. Давайте я вызову.

— Только гляньте на Джорджию с девочками. Как будто в мельницу играли и свалились.

— Алло, Тео? Это Джейн, я звоню из «ВЫПУКЛИН». Да я, в общем, только что выглянула в окно, и, по-моему, на стоянке гипермаркета проблема. Ну, мне бы не хотелось лезть не в свое дело, скажем так: некий подрядчик только что ударил одну Санту из Армии спасения мешком льда. Ладно, тогда будем ждать твою машину. — Она захлопнула крышку телефона. — Он уже едет.

Мобильный телефон Теофилуса Кроу играл первые восемь тактов «Запутался в тоске» надоедливым электронным голосом, похожим на хор болезных комнатных мух, Сверчка Джимини, надышавшегося гелием, или — ну, в общем, на самого Боба Дилана. Так или иначе, когда Тео удалось наконец открыть устройство, пять человек в овощной секции «Экономичного гипермаркета» уже смотрели на него так свирепо, что завял бы и пучок свежей руколы в его тележке. Тео ухмыльнулся, словно извиняясь: сам терпеть не могу эти штуки, но что поделаешь? — и ответил:

— Констебль Кроу, — дабы напомнить всем вокруг, что он тут не пни пинает, а представляет ЗАКОН. — На парковке гипермаркета? Сейчас буду.

Ух ты, как удобно. Один плюс в службе закону по месту жительства в городке с населением всего пять тысяч — за неприятностями далеко ходить не надо. Тео отогнал тележку в конец ряда, протиснулся сквозь очередь у кассы и вывалился в автоматические двери на стоянку. (Не человек, а насекомое вроде богомола, только сплошь в джинсе и фланели, шесть футов шесть дюймов, сто восемьдесят фунтов и всего три скорости — иноходь, припрыжка и полная неподвижность.) Снаружи он сразу увидел Лену Маркес — та согнулась в три погибели, пытаясь отдышаться. Ее бывший супруг Дейл Пирсон забирался в кабину своего пикапа-внедорожника.

— Погоди-ка, Дейл. Не спеши, — окликнул его Тео.

Он убедился, что из Лены вышибли только дух и скоро она оклемается, и повернулся к упитанному подрядчику: тот уже занес сапог на подножку, словно сейчас кабина проветрится — и он уедет.

— Что тут у вас произошло?

— Эта чокнутая сука дерябнула меня своим колоколом.

— А вот и нет, — выдохнула Лена.

— Мне сообщили, что ты ударил ее мешком льда, Дейл. А это вооруженное нападение.

Дейл Пирсон быстро огляделся и засек кучку женщин, собравшихся у окна спортзала. Упражнялицы немедленно отвернулись и разошлись по своим тренажерам, словно бы на стоянке ничего интересного не происходило.

— Спроси у них. И они тебе расскажут, что она этот колокольчик мне в самое ухо засунула. Я действовал в пределах самозащиты.

— Он сказал, что пожертвует, когда выйдет из магазина, а сам не пожертвовал. — Дыхание постепенно возвращалось к Лене. — А если сказал — это явный договор о намерениях. И он его нарушил. И ничем я его не била.

— Вот ебанушка. — Дейл произнес это так, будто подписывал приговор воде: мокрая. И так ясно.

Тео переводил взгляд с одного на другую. С этой парочкой он и раньше имел дело, но считал, что после их развода пять лет назад страсти поутихли. (Сам Тео в Хвойной Бухте служил констеблем уже четырнадцать лет и наблюдал с изнанки множество благополучных семейных пар.) Первое правило в любых домашних разногласиях — развести стороны подальше друг от друга, но тут, похоже, это уже состоялось. Ни на чью сторону в таких делах вставать не полагается, но у Тео имелась слабость к полоумным — в конце концов, на одной из них он сам женился, — и он решил взять правосудие в свои руки и сосредоточиться на Дейле. К тому же этот тип — осел, каких мало.

Тео похлопал Лену по спине и подпрыгнул к грузовику Дейла.

— Не трать время, хиппарь, — сказал Дейл. — Я все сказал. — Он забрался в кабину и хлопнул дверцей.

«Хиппарь? — подумал Тео. — Хиппарь, значит?» Свой хвост он срезал много лет назад. Перестал носить «биркенстоки». Даже бросил курить дурь. С чего этот парень взял, что констебль Кроу хиппарь? «Хиппарь, а?» — повторил он себе, и тут же:

— Эй?

Дейл завел грузовик и дернул за рычаг передачи.

Тео вскочил на подножку, перегнулся на капот, перекрыв половину ветрового стекла, и начал по нему пристукивать монеткой, извлеченной из кармана джинсов.

— Не уезжай, Дейл. — Тук-тук-тук. — Если ты сейчас уедешь, я выпишу ордер на твой арест. — Тук-тук-тук.

Тео рассвирепел — в этом он был уверен. Да, то, что он чувствует сейчас, — однозначно гнев.

Дейл поставил грузовичок на ручник и ткнул в кнопку, опускающую стекло.

— Ну чего? Чего тебе еще надо?

— Лена выдвигает обвинения в умышленном нападении — возможно, с применением смертоносного оружия. Мне кажется, тебе сейчас лучше раздумать и никуда не уезжать.

— Смертоносное оружие? Да это же мешок со льдом.

Тео покачал головой и заговорил голосом народного сказителя:

— Мешок со льдом, который весит десять фунтов. Посмотришь, Дейл, как я уроню десятифунтовую льдинку на пол в суде перед скамьей присяжных. Слышишь грохот, Дейл? Видишь, как морщатся присяжные, когда я раскалываю мускатную дыню на столе адвоката десятифунтовым блоком льда? И это — не смертельное оружие? «Дамы и господа присяжные, этот человек, этот подлец, этот хам, этот, если позволите, не человек, а переполненная слипшейся массой кошачья уборная, ударил беззащитную женщину — женщину, которая по доброте душевной собирала средства для бедных, женщину, которая…»

— Но это никакой не блок льда, это…

Тео воздел палец:

— Ни слова больше, Дейл, пока я не зачитаю твои права. — Констебль чувствовал, как Дейла пробирает: на висках подрядчика запульсировали жилки, а лысина уже наливалась ярким багрянцем. Хиппарь, значит? — Лена совершенно определенно выдвигает обвинения — правда, Лена?

Та подошла к самому грузовику.