Большая охота на акул - Хантер С. Томпсон

…Молочник оставил записку вчера:

убирайся из города до утра,

слишком ты ушл, в том и беда,

да и не нравился нам никогда…

Джон Прайн

Вуди-Крик, Колорадо. – Странная эпитафия для странного года, да и смысла нет ее объяснять. У меня не было молочника с тех пор, как мне было десять. Тогда, в Луисвилле, в его фургончике. У фургончика была открытая платформа сзади, на которую можно запрыгивать прямо на ходу.

Фургончик полз от дома к дому, а я бегал с бутылками.

Я был разносчиком, толкачом товара, а иногда и выбивал деньги, вынуждая какую-нибудь старушенцию, не заплатившую по счетам, либо платить наличкой, или пить за завтраком воду.

От таких сцен всегда было не по себе, – кому приятно, когда сонная домохозяйка средних лет в халате орет на тебя из-за противомоскитной сетки? Впрочем, в те дни я был жестокосердным мерзавцем. «Простите, мэм, но мой босс вон фургоне говорит, что я не могу оставить бутылки на крыльце, если вы не дадите мне двадцать один доллар шестнадцать центов…»

Никакие доводы меня не трогали. Сомневаюсь, что я вообще понимал, что мне говорили. Я приходил за деньгами, а не за словами, и мне было плевать, платят или нет; мне было дело лишь до всплеска адреналина, который приходил с броском через чей-нибудь газон, кульбитами через изгороди и запрыгиванием в тащащийся фургончик прежде, чем он остановится меня дожидаться.

Есть прочная связь между этим воспоминанием и тем, что я испытываю сейчас, когда закончился нынешний паршивый год. С кем бы я ни разговаривал, все от него в восторге. «Да будь я проклят, это был фантастический год, – говорят мне. – Наверное, самый невероятный в нашей истории».

Пожалуй, так оно и есть. Помню, как сам так думал, когда каждое жаркое летнее утро на моем экране вспыхивало лицо Джона Дина. Невероятный год. Прямо у нас на глазах мелкого хорька спустили в канализацию, а он и президента США за собой потащил.

Так хорошо, что даже не верится. Ричард Милхауз Никсон, главный злодей моего политического сознания, сколько я себя помню, наконец делает то, что все эти годы советовал остальным, – крепится. Человек, которого на дух не переносили даже Голдуотер с Эйзенхауэром, окончательно зарвался и теперь сам пошел по доске – в эфире на всю страну, по шесть часов в день, – и Весь Мир Смотрит.

Эта фраза раз и навсегда выгравирована на дальней извилине моего мозга. Никто, будь он в тот вечер августовской среды 1968 года на Бальбоа или в захолустье Мичигана, не забудет.

Сегодня Ричард Никсон живет в Белом доме благодаря тому, что случилось в ту ночь в Чикаго. Губерт Хамфри проиграл выборы на дюжину голосов – мой среди прочих, и если придется, я снова проголосовал бы за Дика Грегори.

Я немного горжусь, сознавая, что спас страну от восьми лет президентства Хамфри, от администрации, которая была бы такой же продажной и идиотической, как и президента Никсона, но действовала бы изощреннее и, вероятно, достаточно компетентней, чтобы не дать кораблю потонуть раньше 1976 года. А когда котлы взорвались бы от восьми лет пустой болтовни и небрежения, либералы холодной войны Хамфри смогли бы сбежать по линям, а катастрофу оставили бы тем, кто ее унаследует.

Никсон хотя бы наделен смесью надменности и глупости, из-за которых котлы взорвались почти сразу после того, как он поднялся на мостик. Пустив управлять страной сотню головорезов, посредников и фашистов всех мастей, он сумел разбередить почти все проблемы, каких касался, до сногсшибательного кризиса. Единственная катастрофа, какую он нам пока не устроил, это ядерная война с Россией, или Китаем, или ими обоими разом. Но у него пока есть время, и шансы, что он успеет, довольно велики. Но к этому мы еще вернемся.

* * *

А пока надо очень постараться смотреть на светлую сторону никсоновской администрации. Она провалилась с таким умопомрачительным треском, что политическая апатия вышла из моды, даже стала небезопасной, – и это для миллионов людей, которые всего два года назад считали, что любой открыто не согласный с «правительством» либо параноик, либо провокатор. В 1974 г. политические кандидаты будут иметь дело с рассерженным, разочарованным электоратом, который едва ли удовлетворится размахиванием флагами и помпезной белибердой. Уотергейтский спектакль, конечно, всех шокировал, но от того, что президент-миллионер платит подоходного налога меньше, чем большинство строительных рабочих, а бензин в Бруклине стоит доллар и к весне нам грозит массовая безработица, промахи мистера Никсона пробирают до печенок. Даже сенаторов и конгрессменов выбило из их апатичной колеи, и вероятность импичмента представляется все более реальной.

Учитывая все это, трудно не проливать крокодиловых слез Над Трагическим анализом никсоновской катастрофы, какой предложил составитель речей для Белого дома Патрик Бьюкэнен. «Это как в мифе о Сизифе, – сказал он. – Мы вкатили камень на самый верх… а он покатился прямо на нас».

Ну… какая жалость. Просто слезы наворачиваются. Но я очень верю в Пата и подозреваю, что он сумеет сыскать себе еще уйму камней.

Миф о Сизифе я читал довольно давно, но если память мне не изменяет, в нём нет ничего про то, задумывался ли бедняга хотя бы раз, что у него за валун и какой точно вес рано или поздно на него скатится, – впрочем, его можно понять: когда влип в заварушку, где пан или пропал, то закатываешь камень наверх, а вопросы задаешь потом.

Если хотя бы один из шестиста доблестных идиотов, скачущих в «Атаке бригады легкой кавалерии», и задумывался, а что собственно тут делает, то промолчал. В крестовом походе, особенно на командном уровне, нет места людям, которые спрашивают «почему?». Ни у Сизифа, ни у генерала бригады легкой кавалерии, ни у Пата Бьюкэнена не нашлось ни времени, ни желания задаться вопросом, а что же они делают. Они – Божьи Солдаты, Истинно Верующие… и когда сверху спускали приказы, они делали то, что должно,- исполняли.

На некий извращенный лад достойно восхищения. Вот только Сизифа расплющило, бригаду легкой кавалерии порубили, а Пат Бьюкэнен уцелеет в сносках истории как своего рода полусумасшедший Дейви Крокетт на стенах никсоновского Аламо – мученик до горького конца во имя «ущербной» идеи и узколобой, атавистической концепции консервативной политики, которая за пять лет принесла себе и стране вреда больше, чем ее либеральные враги за два или три десятилетия.

Когда холодный взгляд истории устремится на пять лет неограниченной власти Ричарда Никсона в Белом доме, станет ясно, что влияние на политику консерваторов/республиканцев он оказал такое же, как Чарльз Мэнсон и «Ангелы ада» на хиппи и детей цветов, и ущерб на обоих фронтах в конечном итоге будет сопоставимым.