Толчок восемь баллов - Владимир Кунин

— Это для плова.

— А если все-таки настоять?.. — Он взял щепотку, понюхал, растер в пальцах. — Как думаешь, запах будет отшибать?

Толик пожал плечами, отвернулся. Другой, интеллигентный, ироничный, поглядел, посоветовал:

— Арбуз бы лучше привез. Или дыньки сушеные…

Веселая девушка — и та удивилась:

— Чего ж ты, дядя, с птичьим кормом во фруктовом ряду?

И тут Толик не выдержал, подозвал ее:

— Ну что ты такое говоришь? Какой же это тебе птичий корм? Совесть-то есть? Ведь училась когда-то, не среди дикарей росла… Я вам экзотическую вещь привез, а вы все недовольны! Как ты себе плов без зиры мыслишь? Ну как, скажи…

Такое искреннее удивление и непонимание прозвучало у Толика, что девушка испуганно заплатила и взяла кулечек с зирой.

Выйдя на улицу, она понюхала зиру, пожевала, оглянулась и осторожно выбросила полный кулечек в урну.

А в это время, во искупление всех торговых бед и обид Толика, наступала его звездная минута! К нему подходили двое: девятилетняя русская девочка в джинсах и очень профессорского вида узбек лет шестидесяти.

— Боже мой!.. Какая прелесть! — сказал старики изумленно заглянул в мешок Толика.

— Что это, дедушка? — спросила русская девочка.

— Зира! — ответил русской внучке ее узбекский дедушка.

— А для чего она? — спросила внучка.

— Для плова, деточка! — И старик спросил у Толика: — Откуда такое счастье в центре России-матушки?

— Из Алтынабада, — счастливо ответил ему Толик по-узбекски.

Он словно засветился изнутри, и этот свет вдохнул в него решительность. Он отодвинул в сторону украинку со сливами и впервые выпрямился за своим прилавком.

И потек прекрасный, истинно восточный, базарный разговор на чистом узбекском языке, где никто не говорит о деньгах, где покупатель (а не продавец!) хвалит товар, где продавец чтит покупателя как знатока и поражается его вкусу, знанию обычаев…

Потом, вскользь и очень небрежно, покупатель спросит — чего стоит это чудо природы, которое ему предложил этот очаровательный человек-продавец, этот неведомый ему доселе брат. И брат, так же легко, совершенно незаинтересованно, назовет сумму, вдвое превышающую истинную стоимость товара. И это тоже замечательный ритуал, потому что он дает возможность и покупателю, и продавцу продолжить обоюдную, приятную беседу необидным, почти родственным препирательством…

Старый русский узбек купил несколько кулечков зиры, украинка заняла свое тронно-базарное место, а Толик закурил, чтобы унять волнение от встречи с близким и родным человеком…

* * *

Вечером Толик вернулся в рыночную гостиницу.

Поднявшись по лестнице, он открыл свою дверь и от неожиданности остановился. Он даже вернулся в коридор посмотреть дверную цифру: цифра была правильная, но комната…

В комнате расположился цветник, срезанный, должно быть, с какой-нибудь пустяковой клумбы в полкилометра обхватом. Цветы лежали на столе, на обеих кроватях, стояли на окнах и валялись на полу. В шкаф был втиснут чемодан, похожий на ларь, а в нем тоже были цветы…

А ведь еще нынче утром вторая кровать была пуста, и Толик был единственным обладателем этой современной гостиничной норы.

Теперь же среди цветов метался, ходил по цветам, присаживался на цветы, хватал их, делил на кучки и ловко оборачивал в целлофановый лоскут (ну только что не ел он этих цветов!..) южный человек, в большой южной кепке, с горящими южными глазами. Глаза эти, однако, не видели ничего постороннего.

Толик направился к своей кровати: кровать была безнадежно занята.

Сосед резко повернулся, пошел на Толика, тот посторонился, но сосед прошел мимо, будто Толик был предметом гостиницы.

Сосед схватил небольшой чемодан, отодвинул цветы к своей кровати, высыпал из чемодана на покрывало смятые бумажные деньги, но не стал считать их, а принялся швырять в чемодан букеты.

— Куда бы эти цветы… — сказал Толик и ткнул соседа пальцем в спину. — Мне спать надо.

И тут сосед оборотился, словно давно ждал вопросов, и с внезапной веселостью закричал:

— Слушай, помоги букеты вертеть, а? Заплачу, сколько хочешь! Все равно спать не будешь!

— Нет, — ответил Толик. — Мне вставать рано.

— Слушай! — кричал сосед. — Берешь пять штук, понял? Заворачиваешь — кладешь, заворачиваешь — кладешь. Вертеть не успеваю, понимаешь?

Он показал, как вертеть, потом схватил чемодан с цветами и убежал, оставив деньги, цветы повсюду, даже не затруднив себя поглядеть на Толика.

Толик походил, переступая через цветы, попытался освободить кусочек своей кровати, но не нашел места, куда переложить цветы. Толик заглянул в ванную. Там было то же самое, цветы стояли даже в раковине, даже в унитазе. И тогда Толик сдался…

Он выбрал пять цветков, взял целлофан и завернул. Получилось плохо, цветы торчали, целлофан раскручивался. Второй был удачнее, понемногу стало налаживаться. Толик очистил край кровати и сел. Сидя вертеть было сподручней.

…На столе уже высилась горка букетов, когда в комнату с чемоданом вбежал сосед, распахнул чемодан над кроватью, высыпал из него деньги и молча принялся кидать в чемодан букеты.

Работа Толика не заполнила чемодан целиком, и тогда сосед набросился на цветы сам и с огромной скоростью наделал еще десятка три букетов.

— Это что за цветы? — спросил Толик.

— Анемон, дорогой, анемон называется! Давай верти, дорогой! — громко закричал сосед. — Заплачу, сколько скажешь!!!

И опять убежал с чемоданом.

* * *

…Когда он снова появился в гостиничном номере, перед Толиком была уже достаточная куча букетов. Не считая деньги, сосед снова высыпал их на кровать и набил чемодан цветами.

— Ночь сейчас, — уныло сказал Толик и удивленно посмотрел на соседа. — Кто сейчас цветы покупает?

— У меня покупают! — воскликнул тот. — Уметь надо, дорогой!

И снова умчался с чемоданом…

К середине ночи комната опустела. Валялись листья, растоптанные мясистые цветы и обрывки целлофана. И тут открылись Толиковы мешки с зирой.

Заметив мешки, сосед кинулся к ним, схватил и побежал в ванну.

— Это мое, — сказал Толик.

— Выбросить надо, дорогой, — объяснил сосед. — Зачем тебе столько пыли?

— Это мой товар, — сказал Толик с обидой.

— Товар?! — захохотал сосед. — Тогда почему не продаешь? Зачем товар лежит? Товар-деньги-товар!

И не успел Толик двинуться, как сосед схватил оба мешка и убежал с ними куда-то в ночной, безлюдный город. Толик рванулся было за ним следом, спустился вниз по гостиничной лестнице, но не догнал соседа…