Богиня песков - Екатерина Смирнова

И он вздыхал – и снова брался за дело, жалея бедный гобелен, распуская, срезая и навивая нити заново, и тогда к нему слетались души всех мастеров, загубленных за этой работой. Вот это лицо – нехорошо… А вот то – грубо сделано… А это – чересчур тонко и радостно светится, как песня кииби, нет ли ему какого окружения, чтобы не было человеку так одиноко?

Почти невозможно переделывать отдельные части гобелена, не срезая целого: но в сокрытой стране могут и не такое.

А город разрастался, и вот уже появилась на свет целая страна, со своими племенами, народами, лесами и пустынями, ветром и морем. Стран стало несколько – зеленая и желтая, серая и красная… А там, где огненные нити основы отрывались от стана и прожигали дыру – пробивалось колдовство. И колдовство это было неистовым и восторженным, как души породивших его настоящих людей.

Многие не верили, что мастера могут удержать гобелен, и давали им новые имена и прозвания, и каждому – новое тело. Ведь так тяжело в сокрытой стране быть мастером, всю жизнь делающим одно и то же. В сокрытой стране есть мастера, владеющие многими ремеслами: но мастера гобеленов – одержимые. Они ткут и ткут, добавляя все новые цвета и слоги, части речи и потоки, бархатные шнуры и песчаные струи – и никто уже не скажет, что картина хуже настоящего города.

Они верят: если картина оживет, появится тот, у кого есть ключи от сокрытой страны.

Сначала линии схематичны – говорит тот, кто все видит. Потом они дополняются деталями, характерами, жизнью и смертью.

И однажды понимаешь: картина оживает, и все, что действует, обретает размер, тепло, вкус, запах и цвет.

И город – жил. И Посланник – искал, двигался, как будто танцуя, не зная, кто движется ему навстречу. Поэт воскресал, не умея умирать. Богиня рождалась на свет в грязи, пыли, огне и ярости, превозмогая слабость человеческой плоти. Император уничтожал свои корни, придумывая новый порядок. Кравчий – скучал.

…

Да, вот так вот и бывает в самом центре гобелена. Кравчий скучал.

У него сегодня был тяжелый день – ноги болели больше обычного, и все вокруг казалось погруженным в серый, вязкий дым. Кажется, лекарь не зря пугал потерей зрения. Шумный прием утомил его сверх меры. И к чему называться кравчим, если ты лично наливаешь вина императору только в большой праздник, а в остальное время поставщик? Закупка, продажа, пропажа… А-а-а.

Он сидел, окруженный слугами, на помосте для важных особ, и скучал невыносимо.

Ничего. Сейчас переименовывают горы, улицы, фабрики – и человека вот переименовали. Обозначался одним знаком, а теперь вместо названия должности – старинное гордое слово. А господин советник по особо важным делам теперь должен ставить перед своим именем некий росчерк, означающий «покорный слуга». Хотя это кто еще чей слуга, а… а-а-а.

Кравчий зевнул.

У дальней стены он заметил высокого, необычно бледного, сутулого человека, говорящего с… о все небесные силы, это как раз господин советник по военным вопросам! Кравчий постарался прислушаться. Впрочем, ничего услышать ему не удалось. После язвительных слов, сказанных странным гостем, советник отшатнулся, и выражение его лица стало каменным. Не начнет ли он теперь клеваться, как одноногая птица? – подумал кравчий. Но тут кто-то заслонил многообещающую сцену, и пришлось посылать служанку расспросить, что да как.

– Он спрашивает, почему казнили того ученого на прошлой неделе, господин – начала рассказывать девица, подойдя поближе и не заботясь о том, кто, как и что мог бы услышать. – Того, кто вздумал выйти из башни в неурочный час. Господин советник сказал ему, что вопрос неуместен, и, пусть он даже и прибыл издалека, ему не стоит публично рассуждать о…

Старик поднял руку, прислушиваясь к болтовне служанки: им несли поднос с закусками, а за слугой с подносом двигалась веселая компания придворных, занятых необязательной болтовней.

– Хорошо, хорошо, моя радость… А кто это был? Кто такой любопытный, в наше-то время?

– Не знаю… – пролепетала она.

– Ну так иди и узнай! Мне очень интересно, кто этот бестактный высокородный. Почему он так смел?

– Он не из высокородных… Нет, простите, не совсем так… мне говорили, он принят его священным величеством, он довольно богат, но не нашей крови – вмешался в разговор сосед справа, отвечавший до недавнего времени всего-навсего за речную торговлю, а теперь выряженный адмиралом речного флота. – Говорят, он с другой стороны неба.

– Как, это он? – оживился кравчий. – Не верю я в эту ерунду.

– Да, он. – и сосед подмигнул, посмотрев направо.

Кравчий незаметно огляделся по сторонам и громко сказал:

– Интересно, долго ли живут на другой стороне неба…

Сосед с удовольствием поддержал разговор о продолжительности жизни небывалых людей, стараясь подогреть непрошеное внимание. Стоящие поодаль тут же начали приближаться – кто на шаг, кто на два. Очень быстро возник довольно внушительный круг любителей поострить, обсуждая бледность кожи, смешную шапочку и необычные черты незнакомца. Как только не в меру внимательный молодой человек, стоящий поодаль, был взят в плен какой-то милой девушкой, желавшей поцелуя, сосед понизил голос и немедленно спросил:

– Вы собираетесь пригласить его к себе на прием? Это было бы интересно.

– Да, да – поддержали его со всех сторон, заслоняя спинами от целующихся.

– Нет, что вы… Я слишком стар и не слишком любопытен. Это было бы неуместно. Он только что вылез из своей берлоги и неплохо поработал на благо нашей империи. Но я попробую…

– О, непременно, непременно!

Сосед улыбнулся старательно отрепетированной улыбкой.

– Кстати, вы уже читали новое уложение о праздниках? – и разговор благополучно принял удобное для всех направление.

Таскат, посланник звездного государства, который месяц занимался не своим делом. Если правду говорить, то говорить ее как есть, а если правда – просто глупые слова, то так их и скажи: искал на этой земле следы колдовства.

Вернее – теперь он не мог найти.

До прошлого года он и не задумывался, чем обернется его неуместный интерес к истории большой страны, обозначенной на картах как империя Аре и подчиняющей себе, как было сказано в ее горделивых законах, все обитаемые пространства.

Он вовсе не был бестактен. Наоборот, некоторые вещи легко сходили ему с рук. А до того, как он справился с заданием, посланник считал, что ему необычайно везет.

Он прилетел сюда, чтобы разрешить спор о добыче нейдара – идеального для целей корпорации металла-сверхпроводника, более ценного для его родины, чем золото, и очень нужного индустрии космических кораблей. Впрочем, сказать «прилетел» было бы бестактно. В Аар-Дех считалось бестактным интересоваться происхождением нужных людей. Предыдущие посланники вызывали священный ужас самим фактом своего появления, но теперь им удивлялись так недолго, как будто свалившиеся с неба космические корабли – обычное дело.