Два капитала. Как экономика втягивает Россию в войну - Семен Уралов

Первая мировая война, которую принято отсчитывать с осени 1914 года, на самом деле началась намного раньше. Просто первые фронты пролегли в колониях. Англо-бурская война 1899–1902 годов на территории современной ЮАР была прологом Первой мировой. Затем в 1905 году разразился танжерский кризис, когда Франция и Германия сражались за контроль над султанатом Марокко.

Вторая мировая война на самом деле также была борьбой за право колонизации. В британской прессе 1940-х годов прямо писали, что Гитлер хочет лишить Империю колоний и что это главная угроза процветанию каждого подданного Ее Величества.

Соответственно, главный политэкономический итог Второй мировой войны заключался не в разгроме Гитлера, а в том, что по итогам мировой бойни Британия утратила влияние на свои колониальные периферийные рынки и передала пальму первенства США. В системе глобального капитализма это выразилось в том, что валютой мировой торговли стал доллар США, а не британский фунт. И морские торговые пути начали контролировать военно-морские силы США, а не Великобритании.

После крушения СССР, который в меру сил пытался построить альтернативу глобальному финансовому капитализму, наступил период третьей колонизации.

Только в отличие от Второй мировой, когда СССР пытался предъявить альтернативную глобальному капитализму идеологию и хозяйственно-экономическую систему, сегодня ситуация больше напоминает Первую мировую. Как и 100 лет назад, Россия является страной периферийного капитализма, который характеризуется низкотехнологичным производством и критической зависимостью от добычи и продажи извлекаемых ресурсов.

Слаборазвитое производство средств производства приводит к зависимости от внешних рынков. Если ты строишь свою экономику на доходах от продажи нефти и газа, то надо не только их добывать, но и создавать инженерное оборудование для разведки, добычи, транспортировки и переработки. Вместо того чтобы сконцентрироваться на усложнении производства и повышении уровней технологических переделов, постсоветская Россия попала в ловушку догоняющего развития. Нет развитого производства средств производства — ты зависишь от чужих технологий. Нет суверенной валюты — ты зависишь от биржевых цен, на которые никак не влияешь. Нет автономной банковской системы — ты даже не можешь открыть филиал государственного банка в новоприсоединенном Крыму.

Ловушка, в которую попала Россия, согласившись на периферийное место в глобальном финансовом капитализме, несет исторический проигрыш.

Третья мировая война — это не мрачный прогноз и не страшилка для обывателя. На самом деле Третья мировая уже идет. Просто сегодня фронты проходят в колониальных экономиках, откуда финансовый капитал стремится вытеснить российский капитал, который преимущественно является государственным и промышленным.

Победа Евромайдана в Киеве и последующая гражданская война на Донбассе стоила России сворачивания кооперационных связей с производствами Харькова, Запорожья и Днепропетровска. Война на Донбассе и интеграция Крыма съедает финансовые запасы РФ.

Война в Сирии и, как результат, угроза военной базе РФ в Тартусе заставляют держать дополнительные силы в Средиземном море.

Мировая война — это в первую очередь битва экономик и проверка государства на способность проводить хозяйственную мобилизацию.

Германская империя Гогенцоллернов проиграла Первую мировую, потому что народ и армия просто не смогли терпеть тяготы и лишения войны. Российская империя была разрушена в ходе Февральской революции под влиянием глубокого экономического кризиса. Правительство не справлялось с инфляцией, цены на основные товары росли ежедневно, а цена человеческой жизни стремительно снижалась, потому что оружие появилось во всеобщем доступе, а правоохранительная система деградировала. Российскую армию, в свою очередь, разрушили не большевики со своей агитацией, а коррупция интендантов, воровство службы тыла, четыре года сидения в окопах и война за неясные цели.

Любая война — это огромный бизнес, на котором формируется паразитарная прослойка элит, подтачивающая экономику и хозяйство изнутри.

Каждая мировая война меняла расстановку сил на экономической карте мира, потому что проигравшая сторона становилась объектом колонизации и освоения ее рынка. После каждой войны народ, загнанный в нечеловеческие условия, готов на любую работу на любых условиях — лишь бы был мир. Поэтому чем больше разрушений в ходе войны, тем интенсивнее эксплуатация наемных рабочих после.

Война нужна капиталу после того, как он заводит экономическое развитие в очередной кризис. Вторая мировая была нужна США, чья экономика погрузилась в Великую депрессию. Поставки вооружений, машин, станков, готовой одежды дали толчок экономическому развитию стагнирующей экономики США.

Эта же война была нужна Германии, чтобы загрузить заказами тяжелую промышленность и машиностроение, которые задыхались без доступа к ресурсам. Для доступа к нефти захватывали Норвегию, ради угля аннексировали Рурский бассейн. Поэтому нацистская армия рвалась за каспийской нефтью в Баку и Закавказье. В этих же целях была расширена производственная база за счет поглощения промышленности Чехии. Поэтому был необходим бесплатный труд в концентрационных лагерях.

Война дает возможность списать долги и повесить издержки на проигравшего. Наконец, война является масштабным бизнесом, в котором участвуют элиты. Соответственно, глобальному капиталу необходима война на мировом уровне. Играют в мировую войну представители глобальных элит, чьи дети никогда не умрут от голода и не погибнут под бомбежками. Только мировая война способна обеспечить пресловутый «конец истории» и открыть путь к новой колонизации. На этот раз континента Евразия.

Не ставлю целью испугать читателя. Просто многолетнее изучение государств национальной периферии заставляет взглянуть на процессы по-другому, нежели из России. И совершенно по-другому, чем из Москвы. Изучив всю Украину от Ужгорода до Донецка, Южную Осетию, Киргизию, Таджикистан, Армению, Казахстан, Беларусь, Приднестровье и Молдавию, понимаешь, что фронты Третьей мировой уже проложены.

Патриотическая нега, в которую погрузил российское общество федеральный телевизор, может сыграть злую шутку с Россией. Государственная идеология консерватизма и охранительства не дает внятных ответов на вызовы времени. И самое главное, такая идеология не способна родить проект будущего.

В то же время запрос на новую идеологию в российском обществе есть. Патриотическая эйфория, вызванная присоединением Крыма, на самом деле очень тревожный звоночек для системы. Потому что такие мощные эмоциональные колебания народных масс чреваты крайностями. У народа от любви к власти до ненависти один шаг. Народ жаждет идеологии, а вместо политических целей и мировоззрения его кормят идеологическими суррогатами и пустыми лозунгами.

Под идеологией имею в виду не набор патриотических мантр, а описание картины мира, постановку политических целей и критическое отношение к действительности. Причем в первую очередь необходимо описание политэкономической картины мира, потому что внутри глобальной модели финансового капитализма Россия обречена на проигрыш и колонизацию. Если не будет изменена экономическая и хозяйственная модель, то несколько лет торгово-экономической войны (так называемые санкции) и издержек на локальные войны по периметру попросту истощат финансовые запасы РФ. Если не будет массовых чисток среди элит и запуска социальных лифтов во власть из народных масс, то война превратится в доходный бизнес для правящего класса. Россию, как и 100 лет назад, могут погубить коррумпированные интенданты, нерадивые подрядчики и чиновные воры.