Музыка лунного света - Нина Георге

Она умирала, словно медленно парила в воздухе.

Марианна отдалась волнам. Это было прекрасно.

Несказанное блаженство длилось и длилось, его можно было пить целыми глотками. Она вкусила все до последней капли.

Видишь, папа, я сдержала обещание.

Перед ее внутренним взором возникла фиолетовая орхидея, а потом зазвучала музыка. А когда над ней склонилась какая-то тень, она узнала смерть; у смерти было ее собственное лицо, лицо постаревшей девочки со светлыми глазами и короткими темными косичками.

Рот у смерти был теплый. Внезапно у смерти выросла борода и стала покалывать Марианне щеки. Смерть снова и снова прижималась губами к губам Марианны, и тогда она ощущала вкус лука и красного вина, табака и корицы.

Голодная смерть высасывала из нее душу, впивалась в ее рот, жаждала.

Марианна испуганно забилась.

Сильные руки надавили ей на грудь. Марианна слабо попыталась оттолкнуть эти руки, с каждым сильным толчком разрывающие грудную клетку. Вот смерть ее поцеловала. В горле у нее вдруг заструился холод.

Марианна распахнула глаза, рот у нее болезненно широко открылся, исторгнув целый океан темной, грязной воды, она со стоном приподнялась, судорожно ловя ртом воздух, и тут легкие ее точно пронзил острый клинок, и они наполнились нестерпимой болью.

А еще на нее внезапно обрушились звуки. Настоящая какофония звуков!

А куда же исчезла музыка? Куда пропала девочка? Куда ушло блаженство? Неужели она его выплюнула?

Марианна бессильно откинулась на жесткую землю.

Смерть ударила ее по лицу.

Она подняла взгляд и увидела перед собой небесно-голубые глаза, закашлялась и стала жадно хватать ртом воздух. Она несильно размахнулась и в свою очередь дала смерти вялую пощечину.

Смерть попыталась ее усадить, непрерывно и настойчиво убеждая ее в чем-то на быстром, напевном французском.

Марианна дала ей еще одну оплеуху.

И тут же получила оплеуху в ответ, даже не сильную. Скорее смерть просто погладила ее по щеке.

Она в ужасе прижала руки ко рту. Почему она вообще ощущает прикосновения?

«Почему?» Голос ее звучал как приглушенный скрежет.

Она почувствовала холод. Услышала шум. Посмотрела налево. Направо. На собственные руки, запачканные травой, в которую она судорожно вцепилась. От моста Пон-Нёф ее отделяли несколько метров. Она лежала возле какой-то палатки на правом берегу, «rive droite», Париж оглушал ее своим неумолчным рокотом. И она не умерла.

Не умерла.

У нее болел желудок, легкие, все тело, даже волосы, спутанной седой массой ниспадавшие на плечи. Болело сердце, голова, душа, живот, щеки — все.

«Я не умерла?» — отчаянно, задыхаясь, вымолвила она.

Человек в тельняшке улыбнулся, но тотчас же слегка помрачнел. Он махнул рукой в сторону реки, потом постучал себя по лбу, а потом показал на ее босые ноги.

«Зачем?» — хотела она закричать, но голос ее прервался, и она смогла только хрипло прошептать:

— Зачем вы это сделали?

Ее спаситель поднял руки, изобразил прыжок головой вперед и показал на Марианну, на Сену и на себя. Пожал плечами, как будто хотел сказать: «А что мне оставалось?»

— У меня была на то… причина. Много причин. Вы не имели права спасать меня против моей воли. Вы что, Господь Бог? Нет, не Бог, иначе я бы сейчас уже была мертва!