Не такая, как все - Марк Леви

Самолет «Эйр Индия» приземлился в аэропорту имени Джона Фицджеральда Кеннеди. Санджай встал, снял с багажной полки свою сумку и поспешил в рукав, радуясь тому, что первым выходит из самолета. Почти бегом промчался по коридорам и выскочил в большой зал перед самыми кабинками иммиграционной службы. Один из чиновников принялся весьма нелюбезно допрашивать его о причинах приезда в Нью-Йорк. Санджай объяснил, что прибыл сюда учиться, и предъявил приглашение своей тетушки, поручившейся за его платежеспособность. Вместо того чтобы изучить бумагу, чиновник стал рассматривать самого Санджая. Это был ответственный момент: неприглянувшегося иностранного гостя запросто могли препроводить в помещение для допросов, а потом отправить восвояси. Но Санджаю повезло: чиновник шлепнул ему в паспорт штамп, что-то пробубнил насчет необходимости соблюдать срок пребывания на американской земле и велел идти дальше. Санджай забрал с транспортера свой чемодан, миновал таможню и зашагал к условленному месту встречи — туда, где водители лимузинов ожидали своих пассажиров. Один из них держал в руках табличку с его именем. Забрав у Санджая багаж, он отвел его к машине.

Черная «Тойота Краун» мчалась по шоссе 495, довольно свободному в этот поздний час. Долгий перелет давал о себе знать: Санджая разморило на мягком сиденье. Водитель, правда, мешал ему дремать своей болтовней, к тому же хотелось полюбоваться вырисовывавшимися вдали небоскребами Манхэттена.

— По делам или отдохнуть? — полюбопытствовал водитель.

— Хочу совместить приятное с полезным, — ответил Санджай.

— Через тоннель или по мосту?

Вопрос водителя напомнил Санджаю, что Манхэттен — остров, на который можно попасть разными путями. Он решил, что вид с моста Куинсборо стоит того, чтобы сделать ради него небольшой крюк.

— Из Индии? — спросил его водитель.

— Да, из Мумбаи.

— Может, тоже станешь шофером, как я. Так поступает большинство прибывающих сюда индийцев. Сначала «Желтое такси», для тех, кто похитрее, — «Uber». А для немногих избранных — вот такой лимузин.

Санджай посмотрел на личную карточку водителя, прикрепленную к крышке бардачка. Рядом с фотографией водителя было написано его имя, Мариус Зобонья, номер лицензии 8451.

— Разве поляки не работают в Нью-Йорке врачами, учителями, инженерами?

Мариус поскреб подбородок и задумчиво произнес:

— Не знаю таких. Правда, физиотерапевт моей жены — словак.

— Приятное известие, очень обнадеживающее. Терпеть не могу крутить баранку!

У водителя пропало желание болтать. Санджай вынул из кармана телефон и проверил сообщения. Программа его пребывания в Нью-Йорке выглядела насыщенной. Первым делом следовало исполнить семейный долг. Традиции требовали начать с благодарности тетке, любезно приславшей ему приглашение с рекомендательным письмом. Это было с ее стороны тем более любезно, что он никогда в жизни ее не видел.

— Мы далеко от Гарлема? — спросил он водителя.

— Гарлем большой. Тебе какой — Восточный, Западный?

Санджай полез за письмом и прочел адрес на конверте:

— Двести двадцать пятая Восточная, Сто восемнадцатая улица.

— Пятнадцать минут — и мы там, — пообещал водитель.

— Отлично, едем туда. И уже оттуда — в «Плазу».

Автомобиль выехал на скоростную трассу, идущую вдоль Ист-Ривер и Гарлем-Ривер, и вскоре затормозил перед домом из красного кирпича, построенным в семидесятые годы.

— Ты уверен, что это здесь?

— Да. А что?

— Просто Испанский Гарлем — пуэрто-риканский район.

— А вдруг моя тетка — индианка из Пуэрто-Рико? — отозвался со смехом Санджай.

— Мне подождать?

— Будь так добр. Я ненадолго.

На всякий случай Санджай забрал из багажника свои вещи.

Лали поставила на стол кастрюльку, сняла крышку — и в столовой запахло так, что у Санджая потекли слюнки. Дипак, вернувшись с работы, удивился, увидев жену в сари, которого она никогда не надевала. Еще больше его удивило то, что она приготовила его любимое блюдо, потому что оно появлялось на столе только в праздники. Наверное, его жена уступила наконец доводам рассудка. Почему они так редко доставляют себе маленькие радости? За едой Дипак принялся пересказывать последние новости: он любил обстоятельно излагать все, что прочитал в метро. Но Лали слушала его рассеянно.

— Кажется, я забыла сообщить тебе: мне звонили из Мумбаи, — сказала она, подкладывая ему добавки.

— Из Мумбаи? — переспросил Дипак.

— Да, наш племянник.

— Который из них? У нас наберется десятка два племянников и племянниц, и никого из них мы не знаем.

— Это сын моего брата.

— Вот оно что! — Дипак зевнул, его уже клонило в сон. — У него все хорошо?

— Брат двадцать лет как умер.

— Я спрашиваю не про него, а про племянника.

— Скоро сам у него спросишь.

Дипак отложил вилку.

— В каком смысле «скоро»?

— Слышимость была неважная, — лаконично объяснила Лали. — Я так поняла, что он хочет прилететь в Нью-Йорк. Ему нужна семья, которая бы его приняла.

— При чем тут мы?

— Дипак, с тех пор как мы покинули Мумбаи, ты мне все уши прожужжал своими воспоминаниями о красотах Индии. Иногда у меня создается впечатление, что она застыла во времени, как эстамп. Ну а теперь Индия пожалует к тебе сама. Разве это не повод для радости?