Санькя - Захар Прилепин

Опойный мужик еще покричал недолго, пиная решетку.

— Сядь, отец, — попросил его Негатив.

— Нет, а где все-таки наши южные братья? — не унимался Саша.

— Их сразу отпустили, — ответил Рогов. Саша даже не нашелся, что сказать.

Вернулся помдеж с журналом учета задержанных, откуда-то в поле зрения появились и «пэпсы», которые задерживали Сашу, — видимо, собрались рапорт на него сочинять… и тут всех троих отвлек истошный звонок в дверь дежурки.

Сначала ушел помдеж — открывать дверь, наверное. Спустя минуту Саша явственно услышал гортанные голоса с характерным акцентом.

— Саха, тебя вызволять пришли! — догадался он вслух. Действительно, вскоре дверь в клетку открылась, и кавказца увели.

Пацаны немного посмеялись происходящему. Слово за слово — вспомнили драку, Веня потешно рассказал, как нашел длинную железку прямо на дороге и отмахивался ею, как дурак от комаров.

— А то бы тебя заклевали горбатыми носами… — неожиданно пошутил мрачный Негатив, которому шутки вообще были несвойственны.

— Нет, давайте рассудим! — снова вернулся к неразжеванной для него теме Саша. — Нас за драку задержали? А где…

— Объект нашей расовой ненависти, — в тон продолжил Рогов. Это определенно была шутка.

— Да, где? — спросил Саша. — Выходит, что мы сами с собой дрались?

— Веня, хули ты махал железякой посреди дороги? — поинтересовался Рогов, впавший в лирическую иронию. — Ты кого там пугал?

— Она мешала проезду автомашин, и я хотел ее выбросить, — ответил Веня.

Так бы и трепались до утра, но дверь снова заскрежетала сначала замком, а потом несмазанными петлями, и объявившийся помдеж тихо сказал:

— Выходите на хер.

— Отца разбудить? — спросил Негатив, указывая на опойного мужика.

— Какой он тебе отец, этот отморозок.

Мужик не шевельнулся. Улегшись прямо на пол, он спал. Когда все вышли, мужик остался в камере один.

Пацаны нерешительно остановились в холле отдела милиции.

— Я бы сам этих чернозадых гнид бил… — сказал помдеж, открывая дверь на улицу.

— Мы их не били… — сказал Саша, — они сами.

— Да ладно еще, не били, — усмехнулся помдеж, — неожиданно, хоть и с дружелюбной интонацией, повысив голос. — Там у одного пол-лица как раздавленный помидор… Но заяву они не стали на вас писать. И рапорт тоже на вас не написали. Так что валите, бойцы…

Саше было неприятно от панибратского тона милиционера, от его уверенности в том, что пацаны сами учинили драку. И еще потому было немного гадко, что милиционер решил, будто пацаны с ним заодно — против тех, кого он назвал «чернозадыми». Но они не были заодно…

На улице у отдела стояла машина милиции — с теми самыми «пэпсами», что задержали Сашу. Едва пацаны вышли, в машине погасили свет.

— Бля буду, они деньги там пересчитывают… — сказал Веня.

Потягиваясь, пацаны двинулись по улице. Они решили идти ночевать к Саше.

— А если нас повяжут, Сань? — спросил Негатив.

— А? — переспросил, поеживаясь от озноба, Саша. — Повяжут?… Нас же только что отпустили.

— Я серьезно.

— Не повяжут. Ночевать надо где-то. А, пацаны?

— Обязательно надо где-то ночевать, — сказал Рогов.

— И жрать хочется… — сказал Веня.