Город из пара - Карлос Руис Сафон

Этой последней ночью под звездами Барселоны старый Семпере и Андреас Корелли сопровождали погребальный кортеж по узким улочкам города к частному погосту семьи Семпере, где много лет назад трое друзей в неразглашаемой тайне погребли бренные останки Франчески ди Парма. Катафалк двигался в тишине при свете факелов, и люди расступались. Распутав клубок проулков и площадей, они достигли маленького погоста, окруженного решеткой с заостренными прутьями. Около ворот кладбища катафалк остановился. Двое всадников, сопровождавших его, спешились и с помощью кучера вынесли гроб без надписи или какого-либо знака. Семпере открыл ворота кладбища и пропустил их. Гроб поднесли к разверстой могиле, ждущей при свете луны, и поставили на землю. По знаку Корелли слуги направились к воротам, оставив Семпере с издателем один на один. Вскоре около решетки послышались шаги, и Семпере, оглянувшись, узнал старого Санчо, который пришел попрощаться с другом. Корелли кивнул, и стражи пропустили его. Когда все трое собрались у гроба, Санчо встал на колени и поцеловал крышку.

– Я бы хотел сказать несколько слов, – прошептал он.

– Давайте, – разрешил Корелли.

– Да примет Господь в бесконечной славе своей великого человека и прекрасного друга. И если, учитывая состав собравшихся, Господь поделится своей властью с чинами сомнительного достоинства, пусть почет и уважение друзей сопровождают его на этом, последнем пути к раю. Да не собьется его бессмертная душа с пути, да не попадет в овраги, где сера и пламя из-за козней ангела, уволенного со службы, иначе, небо свидетель, я сам надену доспехи, вооружусь копьем и отправлюсь ее выручать, какие бы ловушки и капканы ни ставил мне страж Преисподней.

Корелли холодно посмотрел на него. Санчо, умирая от страха, выдержал этот взгляд.

– Это все? – осведомился Корелли.

Санчо кивнул, сцепив руки, чтобы не было заметно, как они дрожат. Семпере вопросительно взглянул на Корелли. Издатель шагнул к гробу и, ко всеобщему изумлению и ужасу, открыл его.

Тело Сервантеса лежало внутри, облаченное в рясу францисканца, с открытым лицом. Глаза его были распахнуты, рука покоилась на груди. Корелли поднял эту руку и положил под нее книгу, которую принес с собой.

– Друг мой, возвращаю вам эти страницы, третью и последнюю часть самой великой истории, какую вы соблаговолили написать для этого смиренного читателя, который знает, что люди никогда не будут достойны подобной красоты. Поэтому мы похороним книгу с вами, чтобы вы взяли ее на встречу с той, которая все эти годы ждала вас и к кому вы, осознанно или нет, всегда хотели вернуться. Так исполнится ваше заветное желание, свершится ваша судьба и конечное воздаяние.

Произнеся эти слова, Корелли задвинул крышку гроба.

– Здесь покоятся Франческа ди Парма, чистая душа, и Мигель де Сервантес, светоч среди поэтов, нищий среди людей и Князь Парнаса. Да покоятся с миром посреди книг и слов, и пусть этот вечный покой никогда не нарушат, узнав о нем, прочие смертные. Пусть это место пребудет в секрете, останется тайной, чье происхождение и чью цель не узнает никто. И пусть всегда живет в этом месте дух величайшего рассказчика историй, какой ступал по земле.

Через много лет на смертном одре старый Семпере расскажет, как в тот самый миг ему показалось, будто Андреас Корелли пролил слезу, и она, упав на могилу Сервантеса, превратилась в камень. Тогда он понял, что на этом камне выстроит святилище, кладбище идей и изобретений, слов и чудес. Оно возрастет на пепле Князя Парнаса и когда-нибудь станет величайшей библиотекой, где любое творение, преследуемое или презираемое невежеством и злонравием людей, найдет себе приют в надежде обрести читателя, которого каждая книга заключает в себе.

– Друг Сервантес, – на прощание сказал он. – Добро пожаловать на Кладбище Забытых Книг.

Этот рассказ написан ради развлечения и построен на игре с наименее изученными и подтвержденными документами событиями в жизни великого писателя, в частности, с его путешествием в Италию в молодые годы и с пребыванием, или пребываниями, в Барселоне, единственном городе, который постоянно упоминается в его произведениях.