Мужской день - Борис Минаев

Папа подошел к нему, сел и положил ему руку на голову.

– Ладно, Юра. Кончай! – сказал он. – Не обижайся на ребенка. Ну увидел милиционера. Он же маленький.

– Сима, – сказал дядя Юра каким-то незнакомым, высоким голосом. – Сима, мне осталась неделя!

– Я знаю, – ответил папа.

* * *

Так кончилась наша семейная тайна.

Но история про дядю Юру и тетю Розу на этом не кончилась. Через год, как раз в апреле, когда у дяди Юры наконец все устроилось и с работой, и вообще – нас всей семьей пригласили на дяди Юрин день рождения.

У порога нас встретил собачий лай. Этот лай отдаленно напоминал мне мяуканье.

– Ой, не наступите! – весело кричала тетя Роза. – Не наступите, а то он обидится и будет весь вечер лаять, покоя не даст.

Карликовая китайская собака с уморительно злым носом, крошечными глазами-пуговками и яростно открытой пастью

перекочевала на огромные руки дяди Юры. Дядя Юра ласково прижал ее к своей груди и сказал:

– Ну вот, знакомьтесь. Наша новая собака. Лайма.

Ананасов на столе не было ни одного. Но сколько же было салатов!

В общем, я ел, ел, ел эти салаты и никак не мог остановиться.

– Как из голодного края, – неодобрительно смотрели в мою сторону родители.

– Да отстаньте вы! – хохотала тетя Роза. – Пусть ребенок наконец поест.

Наконец я наелся. Но ходить я уже не мог. Меня отнесли в Ларискину комнату и положили на маленький диванчик. Вся комната от пола до потолка была заставлена аквариумами. По моей просьбе в комнате выключили свет, и я увидел фантастическую картину: стаи диких меченосцев, пузатых золотых рыбок, серебристых гуппий кружились почти что вокруг меня в невероятном танце.

Неожиданно в комнату вошел дядя Юра и сел рядом.

– Ну как, нравится? – как всегда усмехаясь сквозь колючий взгляд, спросил он своим скрипучим голосом.

– Ага, – сказал я.

– Рыбы хорошие. И не врут, – грустно добавил дядя Юра. – Ты на меня не обижаешься?

– За что? – спросил я.

Дядя Юра долго и тяжело молчал, а потом закурил.

– Так... – наконец проронил он. – Вдруг обижаешься. Ну пока, – и он прикрыл за собой дверь.

Гульба в большой комнате между тем приобрела какой-то невероятный характер. Там танцевали под пластинку, кричали, пели – все одновременно – и, по-моему, били посуду...

– Марин, только, пожалуйста, больше не рассказывай мне свою историю про пионерский лагерь, я тебя прошу! – хохоча, кричала тетя Роза.

– Не буду! – кричала мама сквозь шум. – Давай лучше споем!

– Хасбулат удалой! – кричала тетя Роза.

После непродолжительного молчания гости запели...

Мне надоело сидеть с рыбками и я вышел к гостям. Петь-то я тоже любил....

Сняв пиджак и засучив рукава, с красными щеками сидел мой папа. Он пел, обнимая одной рукой маму, а другой дядю Юру:

– Ты уж стар, ты уж сед,

Бедна сакля твоя!..

...Долго и поздно ехали мы обратно. Автобус трясся и волочился по московским улицам.

Меня так замучила эта езда, что я сплоховал и по дороге к дому, когда оставалось уже чуть-чуть, меня вырвало.

А мама отбивалась от папы, который лез к ней, не замечая, что происходит с его любимым сыном:

– Марин, обними меня! Ну я тебя прошу!

Мне было стыдно и за себя, и за папу, и потом, уже дома, лежа на кровати, я бил кулаком в стену и шептал:

– Ну папка! Ну папка!

Своего отца я видел пьяным в тот вечер в первый и последний раз в жизни.

Наутро мама сказала нам:

– Слабы вы, мужики, у меня! Так гулять, как дядя Юра, это надо другое здоровье.

И мы с папой смущенно посмотрели друг на друга...

Кстати, именно в этот день соседка с первого этажа Маруся Ивановна, которая когда-то была у меня нянькой и с которой я спорил, как сажать лук в банку – головой вниз или головой вверх, – сказала мне как бы между прочим во дворе:

– Ну что, ваш досрочно-условно освобожденный-то? Устроился или нет?

И я спокойно ей ответил:

– Да вы что, Маруся Ивановна! У него же руки золотые! Он вообще нигде не пропадет!

Так что вы не думайте, что соседи в нашем дворе про дядю Юру ничего не знали. Знали еще как. Но молчали.

– Другое время, что ты хочешь, – сказал папа маме однажды по этому поводу.

И был прав.

С тех пор мы довольно часто ездили в гости к тете Розе. А также к дяде Юре, Лариске и их собаке Лайме.