Нежные щечки - Нацуо Кирино

Одиннадцатое августа. Утро. Касуми проснулась, потревоженная возней у изголовья. Юка и Риса, рано проснувшись, натягивали на себя одежду: одинаковые зеленые футболки и белые шорты.

— Уже встали?

— Мамочка, доброе утро! — Юка, наклонившись, заглянула ей в лицо. Прямая челка растрепана после сна.

Касуми поправила дочери волосы и спросила:

— Сколько времени?

— Не знаю. — У пятилетней Юки чувство времени еще отсутствовало.

Ей ответил проснувшийся Митихиро, бросив взгляд на часы:

— Еще нет семи.

— Можно, я еще посплю? Пожалуйста.

Митихиро слегка пошевелился, вроде бы готовый встать.

— Хорошо, сегодня я встану первым.

— Спасибо. Юка, на улице холодно, надень кофту. И Риса тоже.

Она убедились, что дочери накинули поверх футболок черные хлопчатобумажные кофты, и закрыла глаза. В лицо ей опять заглянула Юка:

— Мамочка, ты не выспалась?

— Я скоро встану. Извини.

Касуми взяла лицо дочери в руки и нежно погладила. Увидев это, Риса тоже, требуя ласки, подползла к матери, Касуми приласкала и ее. Прислушиваясь к удаляющимся шагам мужа и дочерей, она закрыла глаза. В постели Касуми провела только последние три часа. Кутаясь в тепло пухового одеяла, подумала, что тело Исиямы горячее. Какое же счастье возвращаться в памяти вновь и вновь к этим ощущениям. Все ее тело помнило Исияму. Если открыть глаза, вокруг ее ждет реальность. Реальность противостояния с Норико. Ей хотелось еще хотя бы немножко побыть в объятиях сна.

Трудно сказать, сколько она спала. Проснулась оттого, что Митихиро тряс ее за плечо. Перед пробуждением Касуми видела сон. Во сне она, Исияма и Юка катались на лодке по Сикоцу. Горы были совсем рядом, почти нависали над ними, озеро казалось невероятно глубоким, и везде была вода, много воды. Лодка невесомо качалась на водной глади. Весел у Исиямы не было, он смотрел на горы. Поверхность озера подернуло рябью, лодка мягко раскачивается. Касуми гложет тревога, но Исияма и Юка смеются, оба в хорошем настроении, оба не сводят с нее глаз. Странный сон, в котором они, все трое, будто одна семья.

— Эй, проснись! Юка пропала.

Касуми испуганно вскакивает. Смотрит на часы. Семь сорок пять. Плохо понимая, что произошло, торопливо одевается.

— Что, что случилось?

Мы все вместе вышли на прогулку. Риса захотела по-маленькому; пока я был с ней в туалете, Юка, видимо, одна снова вышла из дома. Я тут же побежал искать, но ее нигде нет.

— Господи, что за нелепость! — произносит она, но го-юс ее предательски дрожит.

«Да никуда она не денется! Ну что я дергаюсь?» — думает Касуми, но где-то глубоко в подсознании не дает покоя мысль, что еще вчера вечером она была готова бросить детей, и еще эти картинки из утреннего сна… В голову лезут только дурные мысли, гонят ее на поиск дочери.

— В доме проверил?

Проверил. Не смотрел только в… — недоговаривает Митихиро.

— В комнате Исиямы?

— Да. Но там ее быть не может.

На секунду Касуми думает о том, что нужно проверить и комнату Исиямы с Норико, разбудить их, но потом колеблется: может, это все пустые страхи и неудобно будить людей в такую рань. Похоже, Митихиро думает о том же самом.

— Да она точно где-то на улице, — уверенно говорит он.

Внизу дети тихонько пьют молоко. Убедившись собственными глазами, что Юки с ними нет, Касуми чувствует, как ее захлестывает черная тревога.

— Никуда не уходите. Мама и папа идут искать Юку.

Дети все одновременно кивают, лица у них мрачные. С Юкой что-то произошло — даже малышам это понятно.

Касуми и Митихиро, пытаясь скрыть разочарование, обыскали каждый кустик в округе. Заглянули даже в подпол пустующих дач. Юки нигде не было. Возле дачи дорога заканчивалась тупиком, ребенок мог пойти только вниз. Забраться в гору, заросшую непроходимым лесом, без единой тропинки, было бы не под силу даже взрослому. Но на дороге Юки тоже не было.

— Расскажи подробнее, как все произошло! — допытывалась Касуми, почти бегом спускаясь вниз по дороге.

Шнурки у нее на кроссовках развязались — она все время спотыкалась. Митихиро, видимо паникуя, не мог ничего толком объяснить.

— Значит, так. Мы впятером пошли на прогулку, дошли до дома Тоёкавы. Потом Риса сказала, что хочет писать, мы все вместе вернулись на дачу. Юка была недовольна — хотела гулять еще. Я велел детям чуть-чуть подождать, а сам побежал с Рисой в туалет. Когда вернулся, Юки не было. Я спросил у Рюхэя и Рурико, где Юка, они сказали, что она вроде спустилась по лестнице и вышла на дорогу. Я бросил детей на даче, а сам побежал ее искать. Стал спускаться вниз по дороге, но ее нигде не было. Дошел до дома Идзуми, но он сказал, что никого не видел. Я за детей на даче забеспокоился, решил вернуться. Потом тебя разбудил.

— Сколько ты с Рисой был в туалете?

— Три-четыре минуты.

— За это время она не могла дойти до дома Идзуми, ты что, не понимаешь? Чтобы туда дойти, ребенку надо минут семь-восемь. — Поймав себя на том, что в голосе ее звучит укор, она чуть не расплакалась. — Извини.

Я к Тоёкаве тоже заходил, они еще спали. Вышла жена с недовольным видом и сказала: «Ничего не знаю. Не приходила. Дочку вашу ни разу не видела».

— Какая она из себя?

— Такая тетка, на мужчину похожая.

— А парнишка вчерашний был?

— Был. Сказал, что спал, ничего не знает.

— Слушай, как же нам быть?

Позади послышались легкие торопливые шаги. В надежде, что это Юка, Касуми обернулась. Это была Рурико. Видимо, забеспокоившись, девочка решила их догнать. Узкие плечики ребенка ходили ходуном, она тяжело дышала.

— Тетенька Касуми!

— Рурико-тян, пойдем домой.

Касуми обняла девочку. Глаза той наполнились слезами, когда она увидела, что Касуми плачет.

— Тетя Касуми, что случилось с Юкой?

— Я не знаю. Послушай, ты никого не видела? Не проезжала машина?

— Не знаю, — затрясла головой Рурико, готовая разрыдаться.

Если бы Юку кто-то увез на машине, они бы услышали. Спуститься же вниз пешком — недостаточно времени. Получалось, что Юка могла быть только где-то здесь, на этой горной дороге, — но ее нигде не было. Куда же она могла подеваться? Касуми даже бросила взгляд на небо — уж не там ли она? Вдалеке, у подножия гор, стлались белые облака, небо было пронзительно-голубым, каким оно бывает только ранней осенью. В небе — ничего. Юки нигде не было. Касуми казалось, что она сходит с ума.

Разделившись с Митихиро, они еще некоторое время продолжали поиски на горной дороге, но все было тщетно. Когда они, обессиленные, вернулись в дом, часы показывали больше девяти. Митихиро сказал, что пойдет поищет еще, а Касуми зашла в дом. Норико уже проснулась. Взволнованная, она повернула к Касуми бледное лицо. Притихшие дети ели кукурузные хлопья и сосиски — завтрак, приготовленный Норико.