Вокруг себя был никто - Яков Шехтер

– Мотл, – я давно собирался задать этот вопрос, но все поджидал удобного повода, – Мотл, расскажи, как готовят тело к захоронению.

– Интересно, да? – усмехнулся Мотл. – Хочешь знать свое будущее?

– Да, хочу, – признался я.

– В общем-то, процедура весьма тривиальна. Я совершаю ее, уже не чувствуя, чем занят. Привычка задушила страхи. Помнишь, написано: «рука, которая мало трудится, всего чувствительней».

– Нет, не помню. А где написано?

Мотл приподнял брови.

– Где написано… М-м-м… Э-э-э.… И я не помню. Ну, не важно.

По нашим правилам, женщины обмывают мужчин и женщин, а мужчины только мужчин. Живет на Пересыпи бабуля, еще из компании Г. Пока она тянет, есть кому женщин готовить, а потом – даже не знаю, что делать. Надо смену растить, но нынешние психометристки хороши только для разговоров. Вот, – он бросил на меня лукавый взгляд – сходить лекцию послушать, чай по твоему рецепту сготовить, это да, это – пожалуйста.

– Мотл, ты утрируешь. Есть большой зазор между упражнениями по психометрии и омовением покойников.

– Нет никакого зазора. Если психометрия – правда, то любой ее пунктик, самая грязная работа, хороши и прекрасны. Ну, да ладно, я отвлекся. Короче, раздеваешь болезного, выпрямляешь члены, насколько возможно, не силой, конечно, поскольку ему больно.

– Кому, покойнику?

– Понятное дело. Не так, как живому, но что-то он чувствует. Пока могила не засыпана, душа вертится вокруг тела, не может расстаться. Ну, вот, распрямляю руки, ноги, стригу ногти, потом начинаю мыть. Беру тазик с теплой водой, мочалку, и вперед. Голова, шея, грудь, полощу рот. Затем правая рука, живот, правое бедро и нога. За ними левая рука, левое бедро, нога, то, что между ногами. В конце переворачиваю на живот, мою спину. Вытираю насухо, укладываю в саван и в последний путь!

– А когда нечистоты выдавливаешь?

– По нашей традиции, этого не делают. Так принято у венгерских и польских психометристов. Спор состоит в том, как наиболее уважительно отнестись к покойнику: похоронить его вместе с какашками или предварительно почистить, правда, причинив ему некоторое неудобство.

– Но как такое можно сделать?

– Я когда учился в Иерусалиме, попал на «венгерскую» команду. Процедуру они проделывали чрезвычайно лихо. В задний проход вставляют пластиковую трубку и вдвигают ее довольно глубоко, двое поднимают ноги покойника, а третий таким специальным движением давит на живот. Вся начинка пулей вылетает. Затем в трубку заливают воду, несколько раз, пока все не очистится. Под конец старший по смене подставляет ладонь, собирает воду и показывает двум свидетелям, что она чиста.

– Прямо так, голую ладонь? Б-р-р!

– Сегодня работают в перчатках, но высший шик – все делать голыми руками. Говорят, будто прикосновения живых пальцев успокаивают душу покойного.

– А ты? – я покосился на руки Мотла. – Ты работаешь по высшему разряду?

Мотл усмехнулся.

– Пока еще нет. Тут нужна абсолютная уверенность в правильности миссии. Тогда с тобой ничего не случится. Г. меня сразу предостерег:

«В каждом деле есть свой форс. Очень скоро тебе покажется, будто ты уже всему научился. Не забывай, мертвое тело – рассадник страшной заразы, но повредить она может только тому, кто подходит к работе с нечистым сердцем. Если твоя цель – выполнение миссии, можешь ничего не опасаться. Но пока ты в себе не уверен на сто процентов, оберегайся, как можешь».

Мотл остановился возле едва заметного столбика у края аллеи:

– Однако приехали. Вот наш номер участка. Давай искать.

Минут пятнадцать мы рыскали между могилами. В основном, это были старые, покрытые лишайником надгробья. Лишайник напоминал застывшую бронзу, случайно пролитую из гигантского котла. Высоко, в косых лучах осеннего солнца, перепархивали с ветки на ветку голуби. Поиски ни к чему не привели.

– Не может быть, я ведь точно рассмотрел! – Мотл хлопнул руками по бокам. – Придется возвращаться и проверять.

Делать было нечего. Мы вышли на главную аллею и двинулись по направлению к выходу. Сзади раздался страшный треск. Из-за поворота аллеи вырулил Мишаня на допотопном мотороллере, догнал нас, лихо затормозил и заглушил мотор.

– Ты так всех покойников распугаешь!– укоризненно покачал головой Мотл. – Купи себе нормальный транспорт, денег, что ли, не хватает?

– Денег всегда не хватает, – философски заметил Мишаня, – а покойники далеко не убегут. Ну, как, нашли родственничка?

– Ждем твоей помощи, давай, подключайся.

Мишаня взглянул на меня и затянул свою песенку:

– Для одесситов и гостей нашего города цена за установление места захоронения чисто символическая, десять долларов в американской валюте. Принимаются также украинские гривны и английские фунты стерлингов.

– Ну, уж и символическая, – перебил его Мотл, – десять долларов –половина пенсии. Ищи другие уши для своей лапши.

– Человек, – Мишаня поднял вверх указательный палец – уважает лишь то, за что платит деньги. Я помогаю людям ценить свою мать, дорожить отцом. На этом кладбище лежат дельцы, оставившие после себя миллионы, и бедняки, похороненные за счет «собеса». А цена всем одна – десять долларов!

– Такое красноречие само по себе стоит денег! – я вытащил из кармана кошелек. – Веди нас, могильщик!

– Номер пожалуйте,– деловито осведомился Мишаня. – Сначала работа, потом доллары.

Я достал бумажку и прочитал номер.

– Так оно же рядом, – покачал головой Мишаня. – Как же вы не нашли!

Он пересек аллею и ломанулся в гущу кустарника. Несколько минут Мишаня с хрустом продирался сквозь сухие ветки, оставляя за собой подобие тоннеля.

– Во, нашел, сюда идите, – закричал он.

– Как это сюда, – возмутился Мотл, – там же другая линия.

– Когда родственника хоронили, после войны, да? С тех пор, сколько лет прошло? Еще одну линию достроили.

– Номер моя мама записывала, пятнадцать лет назад, – вмешался я. – Тогда этой линии не было.

– Пятнадцать лет, – тоже немалый срок. – Мишаня выбрался из тоннеля, отрусил ватник и вопросительно поглядел на меня.

– А почему же вы план не обновляете, – рассердился Мотл. – Специально людей путаете, а потом деньги берете?

– Я за план не отвечаю, – спокойно сказал Мишаня, – за план ты с директором разговаривай. А для спокойствия пей зеленку по вечерам, чтобы вавочки в голове зажили.

– Да вы, небось, в доле, – не утихал Мотл, – делитесь!

–Не шуми! – укоризненно произнес Мишаня. – Такой момент портишь! Человек издалека приехал, из-за моря, кучу денег на билеты извел. Когда еще он сюда попадет – неизвестно. Дай ему спокойно у могилы постоять! А ты все о деньгах, да о деньгах – о вечности подумай!