Лейла, снег и Людмила - Кафа аль-Зооби

Комнате Натальи ввиду ее близости к ванной предстояло превратиться в спальню, а следующая комната – в будущем Максима Николаевича, в которой до недавней смерти жила его мать, – должна была стать жилой. Четвертая комната, которую хозяин сдавал время от времени и которую через год снимет Лейла, останется пустой, на случай появления ребенка.

Что касается кухни, то она, без всякого сомнения – и Наталья поддержала Людмилу без колебаний – нуждалась в большом ремонте и тонне инсектицидов, чтобы уничтожить всех водившихся здесь тараканов.

Люда была единственной женщиной в жизни Ивана. Он любил ее, и для него она была красивее и умнее всех женщин. Но, прислушиваясь к этим разговорам, Иван невольно кривил губы, удивляясь ее самоуверенности:

– Я уверен, что на земле нет ни одной женщины с нормальным умом.

На что Люда отвечала:

– Ты прав. Очень глупо мечтать о чем-то подобном и надеяться осуществить это за твой счет.

– Что ты имеешь в виду?

В этот момент она почувствовала победу. Ей удалось вызвать у него беспокойство и сомнение, и тем самым она восстановила попранное на миг достоинство. Людмила вспорхнула с места, словно бабочка:

– А вот что: жизнь прекрасна и дается человеку лишь один раз, и глупо растрачивать ее в ожиданиях.

Она не стала объяснять, что действительно подразумевала, поскольку и сама не знала, в каком направлении потечет ее жизнь в будущем, но в то же время верила в необходимость перемен. В тот момент она довольствовалась лишь тем, что вызвала в душе Ивана сомнение, не дав возможности одержать верх и посмеяться над ее ограниченностью.

До их брака Иван был лишь одним из многочисленных поклонников Люды. Целый год он добивался ее внимания, перепробовав для этого все известные средства. И, в конце концов, сумел завоевать ее сердце, когда на вопрос Людмилы, почему он так упорно преследует ее, ответил уверенно:

– Потому что все равно ты будешь моей.

В то время Иван был преуспевающим молодым человеком, сумевшим в последние годы перестройки накопить немалую по тем временам сумму денег. Он совершил несколько выгодных поездок в Турцию: продавая там чайные сервизы по отличной цене, на вырученные деньги привозил чемоданы одежды и джинсов.

Его настойчивость и уверенность покорили Людмилу. Если бы Иван умолял ее, стоя на коленях, она, возможно, колебалась бы, но он ответил в утвердительной форме, исключавшей всякие сомнения: «Все равно ты будешь моей». Именно такой мужчина был достоин ее – уверенный и решительный. Есть люди, знающие, чего именно они хотят добиться в жизни, и уверенно идущие к своей цели, и она была из их числа. В то время она решила, что Иван тоже относится к этой категории людей. Она ответила ему любовью и согласилась на замужество, убежденная, что его упорство позволит с легкостью осуществить все мечты.

Начало было многообещающим. Однако не прошло и двух лет, как Людмила начала пересматривать свою веру в мужа, особенно после того, когда Иван начал заниматься, по ее словам, «черт знает чем».

Именно эти его дела стали потихоньку подтачивать фундамент их любви, и он прогнил и разрушился в один злосчастный момент, совершенно неожиданный для Ивана. Люда, живя в стеснении, наблюдала за крахом их отношений, чтобы навсегда вытряхнуть из памяти пыль обломков. Она похоронила надежду на продолжение совместной жизни – этой «низкопробной комедии», где Иван с большим успехом играл роль неудачника.

Что до Ивана, то через несколько лет он будет сидеть, кусая губы, воспроизводя в памяти все эпизоды этой «низкопробной комедии» – комедии его жизни.

Каким образом он мог предотвратить случившееся? Может быть, следовало сохранить верность юношеским мечтам, когда он был студентом филологического факультета Ленинградского университета, и поступить в аспирантуру, опубликовать свои стихи, дабы обеспечить себе работу и пусть и бедную, но достойную жизнь? Кто знает, а вдруг он стал бы известным поэтом? И если бы занялся не коммерцией, а другой работой, то, вероятно, не пришлось залезать в долги… А может…

В то время Россия переживала закат своей славы и величия, не проливая лишних слез, безропотно прислушиваясь к гулу потрясений, поражавших ее до самых глубин. Но Ивана, как и всех простых людей, начали одолевать призрачные надежды на свободу, демократию и благоден ствие, и он последовал за воображаемым благом, удивляясь тому, как вихрь перемен подрывает глубинные основы жизни, как рушатся устои, и в воздухе разносится доносящаяся с запада пыль светящихся мечтаний. Он не думал, не колебался, не принимал решений, а поступил как все и присоединился к общей массе людей, занявшихся коммерцией. «Останься я верен своим мечтам, – думал он, – меня, как и многих, бросило бы на дно, в нищету и отчаяние».

Мог ли Иван последовать в то время вчерашним, уже устаревшим мечтам, когда все вокруг успели без сожаления выбросить их из головы, – так же, как сняли с себя одежду и обувь советского производства эпохи пятилеток и переоделись в джинсы, пропитанные запахом долин и ранчо?

Иван полагал, что все эти явления предвещают добро, и пал жертвой великого заблуждения, будто он стоит на пороге рая, где можно быстро обогатиться, как удалось другим, и нужно всего лишь приложить усилие и терпеливо выждать, чтобы получить туда входной билет.

Этот билет могла обеспечить только коммерческая деятельность – занятие, которое стало процветать, словно мох в стоячей воде, и в один день превратило целое общество в сплошную биржу – спрут, безжалостно пожиравший попадавшееся на его пути и превращавший все в товар – все хотели купить и все хотели продать. Говорили только о сделках. В мелких сделках голодные старики продавали свое нехитрое имущество, чтоб получить на хлеб. В других, крупных сделках продавалось и покупалось имущество государства и народа. Заключались еще фиктивные сделки между людьми, не имевшими ничего, после чего один из них отправлялся на поиски товара, а другой уходил искать покупателя.

Иван, истративший весь доход от челночной торговли на любовные вечеринки с Людой и дорого заплативший за мгновения тщеславного блеска, когда он покупал Люде все, что она пожелает, дошел до нищеты – его карманы были пусты.

Но он не впал в отчаяние. После двух удачно провернутых операций к нему вновь вернулась жажда обогащения. В первый раз они с другом купили большую партию капусты и распродали ее. Свою долю вплоть до последней копейки Иван отдал Люде со словами:

– Возьми, я дарю этот успех тебе.

На первую выручку, уже после брака, Люда купила японский магнитофон, поставила его на видное место, как новогоднюю елку, и под музыку стала встречать Ивана, занятого теперь другой сделкой: ему предложили помочь в продаже сирийского нижнего белья. Операция удалась, и Иван, которому это дело не стоило больших усилий и времени, заработал на ней больше, чем на капусте. Успех воодушевил его, и он решил за короткий срок сколотить капитал, чтобы обеспечить изобилие себе и Люде.

Вопреки его ожиданиям, второе предложение превосходило самые смелые мечты. Ему предложили для перепродажи красную ртуть, которую используют в военном производстве. Ее предлагал – тайно, через посредника – один генерал армии.