Четыре оттенка счастья - Мария Миняйло

– Даня, кто это? – Алла дернула возлюбленного за рукав.

– Это? – нервно засмеялся он, показав пальцем на стройную женщину. —Думаю, это моя мама...

– Даня, что за глупые шутки? – девушка недовольно посмотрела на именинника, после чего обвела взглядом всех родственников. – Это ведь такая шутка, да? – она неуверенно улыбнулась.

– Если бы... – тяжело вздохнул Миша.

– Даня! Твоя мама сидит за этим столом! Злата Ивановна, скажите ему!

– Можно я сегодня больше ничего не буду говорить? – Злата поежилась, крепко сжав руку своего псевдомужа.

– Даня... – женщина в пальто сделала шаг навстречу молодому человеку, но тот был неподвижен.

– Дорогая моя, пойдемте на кухню! – Елизавета Борисовна всеми силами старалась спасти ситуацию.

– Не хочу я на кухню! Я к сыну пришла! – дама нервно отмахнулась.

– Даня? – Алла была потрясена. В глубине души она надеялась, что это просто дурацкий розыгрыш.

– Что Даня? – огрызнулся парень.

– Злата Ивановна твоя приемная мать?

Даня с грустью посмотрел на свою любимую девушку. Ему хотелось ответить «да». Да, он бы хотел, чтобы глуповатая Злата была его матерью, чтобы столяр высшей категории приходил на его школьные собрания, а дядя дарил картины. Хотел, чтобы тетя орала по утрам, а бабушка читала нравоучения. Очень хотел бы, чтобы дедушка исправлял, а прабабушка сходила с ума... Он бы очень этого хотел.

– Я бы очень этого хотел, – Даня с нежностью посмотрел на Злату, отчего она впервые почувствовала значение фразы «по телу разлилось тепло». —

Но Злата Ивановна, хотя на самом деле она – Витальевна, вовсе не моя мать...

– Потому что я его мать! – гордо сказала дама.

– Я все равно ничего не понимаю...

– Аллочка, пойдемте на кухню, и я все вам расскажу. Злата, Миша, присоединяйтесь, пожалуйста. Оставим Даню и жену профессора наедине, – Елизавета Борисовна поманила всех за собой.

Когда дверь закрылась, парень и женщина остались вдвоем.

– Я могу сесть? – спросила она.

– Садитесь, – безразлично предложил Даня.

Он внимательно и с нескрываемым интересом рассматривал новую знакомую. Она была очень красивая и изящная. Дане даже показалось, что он ее помнит. Хотя это, скорее всего, были просто игры буйного воображения.

– С Днем рождения, дорогой... – дама мило улыбнулась.

Даня молчал. И не потому, что чувствовал себя растерянно или смущенно, он просто не представлял, что говорить.

– Чем ты занимаешься? Учишься? Работаешь?

– Учусь.

– А какая специальность?

– Религиоведение...

– Надо же! Наверное, очень серьезно... – женщина задумалась.

Пауза затянулась. Она не так представляла себе встречу с сыном.

– А ты? – наконец нарушил молчание именинник. – Я же могу на «ты»?

– Конечно! – дама просияла, радуясь, что напряжение понемногу спадает. – У меня небольшой магазин шляпок, – она кивнула в сторону своей элегантной шляпки.

– И как, прибыльно?

– Не сказала бы, что очень, но на жизнь хватает. Ему уже 5 лет, я когда только занялась этим...

– Честно, меня это не волнует, – раздраженно бросил парень.

Они вновь замолчали.

– Даня... Я...

– У меня есть три вопроса.

– Я тебя слушаю... – женщина игриво захлопала ресничками.

– Почему ты меня оставила?

– Даня... Я, понимаешь... Я была так молода и глупа... Выскочила замуж, а тут – коммуналка, пеленки, и ты все время кричишь, и муж, который не обращает на меня внимания... Твой отец, он ведь знаешь какой! Весь в науке, в учении и нудных книжках!

– Ты была несчастна в браке?

– Сначала все было прекрасно. Степан казался таким умным...

– Он действительно был умным.

– Я не о том. Меня привлекал его ум, он столько всего знал, так красиво рассказывал! – дама тяжело вздохнула, потом вынула из сумочки кружевной платочек и промокнула глаза. – Но я была еще совсем ребенком! Мне хотелось гулять, веселиться, познавать мир! А потом...

– Потом ты забеременела...

– Да. И все стало совсем тяжело! Степан заставлял меня штудировать жуткие книжки с ужасными названиями, до которых мне и дела-то не было! А когда уроки заканчивались, помыкал тобой...

– Помыкал? – Даня удивленно приподнял брови.

– Упрекал в том, что я никудышная мать и к тому же ничего не умею... Я не выдержала.

– А это было так?

Женщина недовольно насупилась:

– Думаю, он преувеличивал...

– Почему ты сейчас вернулась?

– Я, ну... – она замялась и принялась теребить пуговицу на пальто, – прошло столько лет, мне стало интересно, какой ты... ты был очень красивым младенцем, вот и сейчас я смотрю на тебя – загляденье! Поэтому я и решила... – она замолчала, поскольку Даня начал смеяться.

– Я сказала что-то смешное?

– Последний вопрос, – Даня приподнялся со стула. – Как тебя зовут?

Дама изумленно округлила глаза.

– Анна...

– Теперь я хоть буду знать, как зовут мою биологическую мать... – Даня ухмыльнулся и уверенно направился к двери. – Тебе уже пора, – он открыл дверь и пригласил гостью к выходу.

– Что значит «пора»? – удивилась Анна.

– Значит, что тебе пора уходить.

– Даня... – женщина протянула руки к сыну, но он их отстранил.

– Знаешь что, Анна... я совру, сказав, что никогда о тебе не думал. Иногда все же думал. Очень редко сердце разъедали злоба и отчаяние, и тогда я придумывал себе истории, что ты была вынуждена меня бросить. Фантазировал, словно под страхом смерти мужа тебя заставили от меня отказаться... А ты просто была слишком молода, и я просто слишком много орал. Иногда я проигрывал в голове ситуацию, что было бы, если бы мы встретились? Я представлял, как ты кинешься мне на грудь, будешь плакать и умолять простить. Думал, ты скажешь: «Не было ни дня, чтобы я о тебе не думала! Я люблю тебя, люблю!»... А тебе просто стало интересно... Я не знаю, что сказать... Ты потешила мое любопытство, но... Думаю, я больше никогда не захочу тебя видеть.

– Даня! Я же твоя мать! – Анна была возмущена такими словами, ведь она вернулась и хочет начать все сначала.

– Отец был прав, – сын злобно ухмыльнулся, – ты – никудышная мать!

Он устало закатил глаза, указав на дверь. Анна не стала настаивать или умолять, она просто гордо ушла. Ведь не зря Дане всегда казалось, что добрую долю цинизма и безразличия он перенял именно от нее. Дверь захлопнулась, еще пару секунд был слышен стук лакированных каблучков, а потом все затихло...