Одна судьба на двоих - Ольга Покровская

В соседней комнате нестройно заголосили:

– По Дону гуляет казак молодой…

Ванька посопел, сдвинув светлые брови, потом серьёзно кивнул и прошептал:

– Ну ладно.

– А теперь спи, – сказала я. – Спи, маленький. Всё будет хорошо!

Как бы мне хотелось, чтобы и мне кто-нибудь сказал то же самое.

Я попыталась прикорнуть рядом с Ванькой, но в квартире сегодня и правда шумели чересчур сильно. Я крутилась на постели и думала, как же мне спасти Ветра. И ничего не могла придумать.

В коридоре поминутно хлопала дверь, кто-то уходил, приходил, раздавались новые голоса, звенели бутылки. У меня разболелась голова, и до того вдруг стало тоскливо, что я бесшумно выбралась из кровати. Легла я не раздеваясь, а потому, дождавшись относительного затишья, прошмыгнула в коридор, накинула куртку, сунула ноги в сапоги и вышла на улицу.

Стояло уже начало ноября. Днём было тепло, но по ночам подмораживало. И лужи у подъезда стянуло лёгким ледком. В воздухе пахло осенней ночью – тревожным холодком и остывшим дымом – днём во дворе жгли опавшие листья. Я не знала, куда мне отправиться, – на пустырь к собакам ночью не рискнула бы пойти даже я. Опустившись на стоявшую у подъезда скамейку, я обхватила себя руками за плечи. От ночной прохлады меня слегка знобило, и всё же здесь было как-то уютнее, чем в квартире.

Я задумалась и не сразу услышала, что откуда-то из-за угла дома доносятся голоса.

– Ну, Виталич, бывай, – пьяно прощался кто-то. – Я уж, прости, в военкомат не поеду утром, мне на завод к восьми… Так что давай, братан, как говорится, не поминай лихом!

– Ещё свидимся, Белый, ещё забухаем вместе, – слезливо отозвался голос Виталика.

И я поняла, что он прощается с кем-то из своих друзей. Я только успела задуматься о том, что оставаться наедине с безобразно пьяным, к тому же расчувствовавшимся от завтрашнего отъезда Виталиком может быть опасно, и что мне, наверное, лучше куда-нибудь спрятаться, как он уже появился рядом, увидел меня и широко ухмыльнулся.

– Сестричка, – протянул он. – А ты чего тут одна сидишь? По мне тоскуешь, мм?

– Я… я уже спать иду, – я поспешно поднялась со скамейки.

– Да брось, посиди со мной, – пьяно скривился он, схватил меня за руку и силой заставил усесться обратно. Сам же рухнул рядом со мной и тяжело навалился мне на плечо, дыша перегаром в лицо. – Я давно хотел тебя спросить, ты чего такая неласковая? Скучная, а?

– Виталик… – начала я, пытаясь высвободиться.

– Не любишь родственников, а? Может, думаешь, мы тут все быдло? А ты – такая принцесса?

Он понемногу начинал заводиться, и это испугало меня. До сих пор Виталик, в отличие от занозистого Славки, вёл себя всегда с каким-то ленивым добродушием, поддразнивал меня, как большой кот мышонка, теперь же я вдруг впервые ощутила исходившую от него агрессию.

– Виталик, пусти, – забилась я, но он лишь сильнее на меня навалился.

– А знаешь, что я тебе скажу? – продолжал с какой-то философской интонацией он. – Ты ничем не лучше. Ты такая же, как мы. Только нос отчего-то задираешь. А ты его не задирай, так-то лучше будет…

Наверное, я еще могла закричать, позвать на помощь… Кто-нибудь мог выскочить из подъезда, вызвать полицию, в конце концов. Но я отчего-то не могла издать ни звука.

Виталик был сильнее и вскоре уже завалил меня на скамейку, распахнул куртку и принялся жадно шарить руками по телу, тыкаясь мне в лицо горячими губами.

– Пусти! Пусти! – хрипела я.

Теперь я уже физически не могла закричать – слишком сбилось дыхание и к горлу подступила тошнота. Меня колотило – не от холода, я даже не чувствовала, как кожи касался холодный ночной воздух. Меня буквально выворачивало от его прикосновений, от пьяных бормотаний и запаха. Его пальцы торопливо дёргали застёжку на джинсах.

Исчезли все звуки – и гомон пьяных голосов из окна, и шелест ночного ветра. Не услышала я и рёв приближавшегося мотоцикла. И только почувствовала, как взявшаяся из ниоткуда сила практически сорвала с меня пьяного братца. Кто-то спихнул с меня Виталика, повалил на землю и начал нещадно лупить.

Из моих глаз безостановочно текли слёзы, и я поначалу ничего не могла разобрать, лишь видела в темноте мелькание рук и ног и слышала звуки гулких ударов. И только когда Виталик, как-то влажно хлюпнув, упал на колени и попытался отдышаться, я разглядела того, кто теперь приближался ко мне. Гриша!

Я даже не поняла, откуда он взялся. Он явился ко мне, словно из моего сна, оказался ровно вовремя, чтобы стать моим спасителем. И я, не думая ни о чём, не разбираясь, что же произошло, рванулась к нему и прижалась к его груди, чувствуя знакомое тепло его тела, вдыхая его запах, чуть искажённый дорожным смогом.

– Тише, тише, я здесь. Всё хорошо, – шептал он и гладил меня по волосам.

Я не знаю, как ему удалось справиться с Виталиком. Гриша, конечно, был крупным, сильным, но всё-таки ему в тот момент было всего лишь шестнадцать, и он явно должен был уступать девятнадцатилетнему Виталику в силе. Может быть, тут сказались его постоянные вылазки в лес, полузвериные повадки, ловкость и изворотливость. А может, ему придало силы отчаянное желание меня защитить. Или Виталик попросту был слишком пьян, чтобы отбиваться всерьёз. Так или иначе, он, отдышавшись, встал на ноги и несколько секунд слепо таращился по сторонам, как будто не до конца понимая, где находится.

– Он часто так делает? – негромко спросил Гриша, с отвращением поглядывая на него.

И что-то было такое в его голосе, в его взгляде, что я поняла – скажи я сейчас, что Виталик мешает мне жить, и он убьёт его не задумываясь, просто потому, что так захотела я.

– Нет, нет, – поспешно выдохнула я. – Нет, он утром в армию уходит. Его не будет больше. Оставь его, Гриша!

Виталик коротко взглянул на нас, утёр рукавом кровавые дорожки, стекавшие из носа, сплюнул под ноги и пошатываясь направился в подъезд.

Только теперь, когда он исчез из виду, я начала обретать понемногу способность мыслить. Меня все ещё била дрожь, и слёзы никак не хотели униматься, и всё же реальность начала постепенно возвращаться.

– Как ты здесь оказался? – спросила я, все ещё вжимаясь в Гришу всем телом.

Я как будто боялась, что он сейчас испарится, исчезнет. Что я проснусь и снова услышу, как Инга пьяно бормочет на кухне.

– Приехал, – отозвался он. – На мотоцикле. Вон, посмотри.

Он так и не разомкнул рук, словно боялся выпустить меня хоть на мгновение, и потому лишь подбородком указал куда-то в сторону. Я увидела, что чуть в стороне от подъезда, у ограды чахлого палисадничка, стоит запылённый мотоцикл с выкрашенной в тёмно-зелёный цвет коляской.

– Почему на мотоцикле? – не поняла я.

– Ну так денег на билет не было. Я занять пытался, и тут Костик – ну помнишь, старший брат Егора Попова? – предложил мне свой мотоцикл. Бери, говорит, только постарайся уж не убиться в дороге. Я и погнал.