Разрыв во времени - Дженет Уинтерсон

Лео беседовал с садовником Тони Гонсалесом.

– Пятьдесят тысяч, Тони, и можешь уже не работать до конца жизни. Всего-то и нужно, что отвезти ребенка к Ксено.

Пятьдесят тысяч фунтов – это большие деньги.

Лео был убедителен. Он продумал историю до мелочей. Начнем сначала. Он не может воспитывать чужого ребенка, тем более если это ребенок его лучшего друга – шафера на его свадьбе, – который его предал. Мими больна и растерянна, мучима чувством вины. Она не знает, что делать дальше. Разумеется, Тони все понимает? Да, сказал Лео, он говорил с Ксено. Да, сказал Лео, Ксено согласен принять ребенка.

Но все равно Тони был озадачен. Все произошло слишком быстро. Он – простой садовник. Природа не терпит спешки.

– Почему он сам не приехал за девочкой?

– Тони, Тони, поставь себя на мое место. Я не хочу видеть Ксено. И не хочу, чтобы с ним виделась Мими. Понимаешь?

Да, Тони все понимал. Ему было шестьдесят два. Его родители приехали в Англию из Мексики в 1950‑х годах. Они поженились тайно и бежали из Халапы. Он – военный, она – ученица монастырской школы. Папа устроился в компанию по ликвидации трущоб в восточной части Лондона. Его убили на стройке, когда Тони было два года. Очень скоро – как-то уж слишком скоро – мать вышла замуж за прораба, работавшего на той стройке. Тони не сомневался, что отчим как раз и убил отца. Убить человека можно по-разному. Например, уронить на него бетонную плиту, сорвавшуюся с подъемного крана.

Родились еще дети. О Тони никто не заботился. Потом отчим стал его бить. Отчим его ненавидел. Мать не сумела его защитить. Яркие краски в ее мексиканской душе растворились в английской туманной серости. Она стала сама на себя не похожа, потом впала в депрессию. В шестнадцать лет Тони ушел из дома, поселился в хостеле, нашел работу. Подметал листья в парках. Платили за это гроши. Но ему нравились растения и нравилось учиться. Он окончил факультет садоводства в заочном университете. Он ни разу не был женат. Он не доверял людям. Растения лучше людей. Он всю жизнь проработал в городских парках, вышел на пенсию в шестьдесят лет в должности старшего садовника и устроился на полставки в «Сицилию».

Тони занимался ландшафтным дизайном и садом в доме Лео в Маленькой Венеции и в офисе компании. Потом Паулина предложила ему поработать и на нее. Ему нравилась Паулина. Каждый раз, когда он работал у нее в саду, он собирал букет из цветов, листьев или сухих стеблей и оставлял его в ведре с водой на заднем крыльце. Паулина была единственной из всех женщин, о которой он думал, что… может быть… когда-нибудь…

Паулине тоже нравился Тони. Он был похож на добродушного медведя. Сильные руки. Не всегда чистые, да. Но это не страшно. Тони всегда носил галстук. Клетчатую рубашку с рукавами, закатанными выше локтей, и шерстяной галстук, аккуратно заправленный внутрь после третьей пуговицы. Тони был человеком из другого времени.

Паулина была женщиной современной. У нее не нашлось времени для серьезных отношений. Она всю жизнь делала карьеру. Это был ее выбор. Она ни о чем не жалела. Что-то приобретаешь, а что-то теряешь. Всегда что-то теряешь.

– Ты все понял, Тони? Новая жизнь, все дела.

– Но у Ксено есть сын. У него есть жена. Как она к этому отнесется?

– Она ему не жена. У них чисто деловое соглашение. Хочешь прочесть мне лекцию о семейных ценностях, или просто возьмешь деньги и выполнишь поручение?

– Когда надо ехать?

– Вот это другой разговор! Я закажу тебе билет. Полетишь бизнес-классом. Машину возьмешь напрокат в аэропорту. Я все оплачу. Справим тебе новый костюм. Респектабельный вид – уже наполовину победа. Скажем, что ты ее дед. Все будет отлично.

– Так когда надо ехать?

– Скоро. Уже совсем скоро. И еще одно, Тони… Ничего не говори Паулине, иначе все отменяется. Договорились?

Тони смутился. Он доверял Паулине. И не доверял Лео. Так почему же?