Об Анхеле де Куатьэ - Анхель де Куатьэ

– Вы спрашиваете, любил ли я? Я любил. Мне было четырнадцать. Ей – тридцать шесть. Двадцать два года разницы. Она могла бы быть моей матерью. Она так и говорила: «Ты для меня как ребенок. И твое чувство – тоже детское. Пройдут годы, у тебя появится опыт, зрелость, и ты поймешь, что любовь – это другое». Годы прошли. Годы имеют такое свойство…

– Она была права?

– Нет. Спустя годы я понял, что именно то чувство было истинным. Лишенное опыта, лишенное зрелости, лишенное понимания, оно было настоящим. Да – наивным. Да – глупым, смешным, может быть, даже нелепым. Но настоящим. Вы не поверите, но я до сих пор помню запах ее волос, ее нежный, ласковый голос. Правда. Я помню, как она смотрела на меня… С жалостью и состраданием. Это обижало… Глупец. Только теперь я понял, что эта печаль в ее взгляде была вовсе не жалостью. Точнее – жалостью, но не ко мне, а к себе. Ведь она безнадежно мечтала обо мне. Но не о том – желторотом. А о том, которому тридцать, сорок, даже пятьдесят. О том, которого не было.

– Вы не пытались найти ее? Потом?

– Она умерла. Спустя несколько лет. От рака.

– Я сочувствую…

– Мы могли быть счастливы с ней эти несколько лет. Четыре года. Четыре года счастья. Много это или мало?

– Наверное, все-таки много. Да и смешно было бы торговаться…

– Четыре года счастья – это вечность! Но она испугалась, а я еще был слишком мал, чтобы чувствовать себя уверенным. Когда один из двоих боится, другой должен быть уверен – полностью, абсолютно. Если ты уверен, ты можешь сделать недостающий шаг – и свой, и за того, кто испугался. Счастье нуждается в уверенности. Счастье сторонится испуганных. Кто знает, быть может, вместе мы бы справились с ее болезнью? Может быть.

Знаете, я иногда ощущаю на себе тот ее взгляд. Внезапно, случайно, в самых неожиданных местах. Просто на улице, в толпе. Или в парке, на прогулке. Или, например, в лифте. Да, не смейтесь. Я захожу в лифт и, чувствую, что она смотрит на меня – сзади, со спины. Как она умела – нежно и с великой тоской. Я поворачиваюсь – резко, стремительно, чтобы поймать, схватить, застать ее взгляд. И… Пустота. Кажется, будь я проворнее, еще бы одно мгновение, сотую долю секунды… Но нет.

– Да, действительно, будущее нам неизвестно.

– Да, неизвестно. Но беда не в этом, беда в том, что мы не ценим, не понимаем, не видим своего настоящего . В этом беда. А то, что будущее неизвестно – что с того? Его еще нет. Как можно о нем печалиться? Как можно оплакивать нерожденного? Наше настоящее делает наше будущее, но для этого оно – наше настоящее – должно быть.

– Мне показалось, что вы чувствуете свою вину? Или нет.

– Вину? А что такое «вина»? Если вы приглядитесь к ней повнимательнее, то поймете: вина – это удовлетворенность прошлым. Вина – это желание вернуться в свое прошлое и переделать его. В сфере духа вы можете вернуться в прошлое, это правда. Но физически вернуться в него вы не в состоянии. А жить нужно так, чтобы дух пребывал в жизни. Понимаете? Духу удобнее в Духе, конечно. Но актом рождения мы откомандированы в материю. Здесь наше место, мы должны принять эти правила. И делать настоящее вечным, а не пытаться воскресить безвозвратно ушедшее от нас прошлое. А к Духу мы все еще вернемся, но Там все будет по-другому. И Там , кстати, тоже нет вины. Только уже по другой причине.

– С тех пор вы больше никогда не любили?

– С тех пор? Любил. Конечно. Всегда по-разному. Всегда по-другому.

– Скажите, а любовь учит? Как вы думаете?

– Учит? Не знаю. Я думаю, что каждая любовь – это новая жизнь . Данте назвал так свою книгу о Беатриче. Позже он посвятит ей «Божественную комедию». Но первая его книга о возлюбленной Беатриче называлась – «Новая жизнь». И я думаю, что каждая любовь человека – это как бы новая жизнь. Когда ты влюбляешься, все, что было в твоей жизни прежде, словно покрывается какой-то дымкой, пеленой времени. Кажется ненастоящим, случившимся с кем-то другим. У меня были разные жизни.

– А вы верите в венную любовь?

– Точно так же, как и в вечную жизнь. На духовном уровне – да, на физическом – нет. Но если вы спросите меня об истинной любви в этой жизни, то я скажу вам, что истинная любовь – это Забота , Не страсть, не физическое влечение и даже не духовная близость. Истинная любовь – это естественная, спонтанная, лишенная всякой иной цели, искренняя потребность заботиться о любимом.

Говорят, что любовь к родителям, к детям, к супругам, к друзьям, к родине, к Богу – это разные типы любви, что они принципиально отличаются друг от друга. Это и так и не так. Ведь что-то их объединяет, раз мы всякий раз говорим о «любви». И это что-то – Забота , естественная, ничем более не обусловленная потребность заботиться о любимом человеке, о родителях, о детях, о друзьях, о родине, о Боге.

– Потребность заботиться о Боге?

– А вы как думали?! Конечно! Мы живем с убежденностью в том, что Бог должен заботиться о нас. Но почему мы не думаем о том, что это мы должны заботиться о Боге? Не Он, а мы.