Игра слов - Дмитрий Лекух

– Джипсон! Джипсон! – тычет меня ручкой в спину с задней парты Серега Матюхин. – На футбик сегодня выдвигаешься?!

Джипсон – это я.

Кличка такая школьная.

Хрен его знает, откуда она только взялась, – абсолютно загадочна по происхождению, по крайней мере, для меня.

На гитаре я, естественно, – не играю.

А на фига?

Учась в такой музыкальной школе, среди таких талантливых парней, да еще и не обладая даже самым приблизительным музыкальным слухом, – лучше все-таки оставаться потребителем.

И – скромнее и – тупо правильнее.

Впрочем, об этом я, кажется, писал.

Цыган в роду – тоже нет.

Тем не менее – Джипсон.

…Откидываюсь назад, чтобы можно было говорить как можно тише.

Ухмыляюсь.

Все-таки контрольная по алгебре.

А математичка, Вера Николавна, меня настолько терпеть не может, что в прошлом году умудрилась всобачить «четверку» по геометрии, несмотря даже на вопиющий, с ее точки зрения, факт победы вашего покорного слуги на районной, и получения призового места на городской Олимпиадах по математике.

Для нее поставить мне очередную «пятерку» за уже решенную «контру» – как серпом по одному месту.

Несмотря на то, что по понятной физиологической причине именно это место у Веры Николавны напрочь, извините, отсутствует.

Ага.

Ей только повод дай – немедленно выгонит с урока.

И держите, любезный, свой «неуд», – не мытьем, так катаньем…

…Презрительно кривлю губы, подмигивая одним глазом Матюхину.

– Аск… спрашиваешь…

…Вера Николавна, кстати, помимо всего прочего, – еще и наша классная руководительница.

Крови я ей – попортил немало, чего уж там говорить.

Типичная «шестидесятница», поклонница «доверительных отношений с детьми», походов с пионерскими кострами и коллективным пением Визбора с Окуджавой под хреново настроенную гитару.

«Возьмемся за руки, друзья»…

…Чуть позднее она добьется неполучения мною золотой медали (отказавшись ставить «примерно» в графе «поведение»), а выпускную характеристику напишет такую, что ее потом, втайне от Веры, будет переписывать наша милейшая директриса – Царствие ей Небесное, Антонине Георгиевне, замечательная тетка была, – относившаяся ко мне более чем лояльно.

Подпись классного руководителя, каюсь, – подделывал на этой характеристике лично – правда, в присутствии директора.

А как тут не перепишешь и не подделаешь?!

Представьте себе такую формулировочку в этой самой характеристике, да для шестнадцатилетнего подростка в начале восьмидесятых, еще при живом Андропове (я пошел в школу с шести лет и заканчивал, соответственно, в шестнадцать): «внимательно изучает труды Маркса и Ленина для того, чтобы оголтело критиковать основоположников Учения и использовать свои знания в антисоветской агитации среди школьников».

Нормально, да?!

Университет, говорите?!!

В дворники бы не приняли ни фига…

Если только – сразу на Лубянку.

Вот тебе, блин, – и Визбор под гитару…

Вообще, не очень люблю это предельно лживое и неискреннее поколение. Большего количества добровольных и романтических стукачей, чем эти «технические интеллигенты шестидесятых», наверное, и представить себе невозможно.

Ну, да бог с ними со всеми.

Антисоветчиком, кстати, я в ту пору прекрасную и близко не был, нечем тут особо гордиться.

А вот Маркса с Лениным и вправду читал: просто хотелось хоть как-то разобраться в окружающем меня мире.

По-моему, – так вполне себе нормальное явление.

А вот то, что Вера Николавна не могла ответить на задаваемые мною вопросы, так это, думалось мне, – проблемы не мои, а исключительно самой Веры Николавны.

Как же я был в ту пору наивен…

…Ладно.

Не об этом речь.

До выпускного еще далеко, целый десятый класс, а у нас сегодня – футбол, и все пока безмятежно…

…После уроков немедленно подрываемся с Тюхой и Лехой Мироновым по кличке Рыжий к кинотеатру «Россия» – там в буфете со вчерашнего дня продают безумно горькое и модное пиво: «Московское оригинальное».

Дорого, конечно.

Но – форс есть форс.

Видок у нашей троицы – совершенно замечательный.

Школьную форму мы с ними в десятом классе, понятное дело, надевали исключительно в дни проверок из РОНО, когда не надевать ее считалось запредельной борзостью.

Мы так далеко не заходили, ага.

А зачем?

Пару дней в году – можно и потерпеть, чтобы все остальное время голову поменьше трахали.

Сегодня, к счастью, никакой проверки нет, и все трое – в протертых до белизны джинсах и грубой вязки свитерах.

А вот дальше – уже начинаются различия.

Потому как парни – в модных заграничных болоньевых курточках (у Сереги отец работает в «Электронзагранпоставке», привозит иногда), а я – в предмете их тайной зависти: грубой брезентовой «геологической» штормовке.

Учебники у всех троих в противогазных сумках, разрисованных от руки шариковыми ручками спартаковскими «ромбами» и «пацификами».

Там же, в противогазных сумках, тщательно спрятаны от посторонних учительских глаз сигареты и красно-белые «розы», фанатские шарфы. У Тюхи – «фирменный» ливерпульский, у нас с Рыжим – «самовязы», но тоже очень модные и ахуенные.

Словом – красавцы.

Центровые.

Причем – совсем-совсем взрослые.

Нас даже на стадион пускают спокойно на вечерние матчи «без родителей», не задавая лишних вопросов.

И – пиво, кстати, – тоже продают.

Вот только пить его прямо в буфете кинотеатра мы пока что стремаемся…

Лучше – на домиках…

…На домиках к нам присоединяются еще двое наших одноклассников-спартаковцев: Страус и Хорыш.

А также учащийся в другой школе, но живущий по соседству «нацист» Клепа и мелочь из классов помладше: во главе с мрачноватым Кисой, не по годам широкоплечим румяным Дидой и вездесущим добродушным армянистым Трафиком – сейчас широко известным стране в качестве блатного шансонье Трофима.