Запретное чтение - Ребекка Маккаи

Когда я вернулась домой, художник-постановщик Тим стоял, прислонившись к стене у входа в свою квартиру, со слезами на глазах и абсолютно счастливым видом. В тот вечер я рано сбежала от Гленна, сославшись на утреннюю работу.

— Библиотекарь Люси! — воскликнул Тим и поцеловал меня в щеку. — Я вусмерть пьян! У нас вечеринка в честь ежегодного обращения президента. Меня отправили за костюмами. Пойдем, поможешь мне!

Тим сел на пол, чтобы завязать шнурок. Из его квартиры доносился смех и шум, похожий на звон бьющейся посуды.

— Тим, у меня есть к тебе вопрос, — сказала я, пока мы шли к костюмерной.

Тим отпер дверь и дернул цепочку висящей над головой лампы. В эту комнату я приходила стирать белье и однажды завизжала от ужаса, приняв лежавший на столе парик за спящее животное. Комната представляла собой тщательно организованное пространство с рядами аккуратно подписанных пластмассовых ящиков: «Блестяшки», «Шляпы», «Милитари», «Трико», «Женские туфли, 39–41», «Тенниски». Стены украшали старые театральные афиши и огромная оленья голова, на одном из рогов которой красовалась соломенная шляпа.

— Да! — прокричал Тим. — Вопрос! Задавай!

Он вытащил из-под стола в центре комнаты картонную коробку и принялся в ней копаться.

— Так вот, — начала я. — Какие книги ты бы порекомендовал десятилетнему мальчику, которому необходима ненавязчивая поддержка в кое-каких вопросах сексуальной ориентации, которые его, может быть, беспокоят, а может быть, и нет?

— А, — проговорил Тим задумчиво, после чего достал из коробки красный банный халат и швырнул его на древнюю швейную машинку цвета авокадо, стоявшую в углу комнаты. — Сейчас хороших книг на эту тему целое море, правда, в основном они для детей постарше. Он много читает? Выбирай костюмы. Все сгодится. У нас там человек шестьдесят пять народу, клянусь мамой! Я понятия не имел, что у Ленни есть друзья.

Я сняла с полки ящик с надписью «Шляпы». Верхней оказалась шляпа Авраама Линкольна, и я решила, что она вполне подойдет. Я достала ее и положила на стол.

— Понимаешь, — продолжала я, — важно, чтобы это было не слишком явно. Его родителей хватил бы удар, если бы я дала ему книгу под названием «Дружок, признайся всем, что ты голубой!».

— Насколько я помню, это отличная вещь, — сказал Тим, навешивая себе на плечи груды каких-то ночнушек. — Нет, слушай, я сейчас отвечу на твой вопрос.

Он выбросил вперед руку с вытянутым указательным пальцем и прищурил один глаз.

— «Гадкий утенок»! — победоносно воскликнул он. — Вот что тебе нужно!

— Нет, — покачала я головой. — Мальчику десять лет. К тому же он очень умный. Он надо мной только посмеется.

— Хорошо. Тогда серия про страну Оз. Причем вся целиком, а не только первая книга.

Я уже готова была с ним согласиться, но Тим продолжал:

— А все почему?

Он опрокинул содержимое ящика «Блестяшки» на стол и тут же затолкал все обратно, после чего вручил ящик мне и сверху водрузил шляпу Линкольна.

— Потому что страна Оз — это настоящий гейский культ, — сам ответил он на свой вопрос. — И не только из-за Джуди Гарленд.

Тим сорвал с вешалок две блестящие туники елизаветинской эпохи, подхватил красный халат и открыл дверь.

— Тут целых два интересных факта. Во-первых, во всей серии нет ни одной любовной истории. Тебя не затруднит выключить свет? Если там что и есть про любовь, то только так, цирк сплошной. Короче, это такой особый мир, свободный от гетеросексуальных отношений. И там даже есть один мальчик, который превращается в девочку. Просто р-раз! — и готово.

— Точно, — подтвердила я. — Озма[50].

— Ну и, во-вторых, там все ужасно странные, но люди принимают их такими, какие они есть. Типа, а, хорошо, у тебя тыква вместо головы, а вон тот парень сделан из железа, а ты — говорящая курица, ну да ничего, давайте все равно отправимся все вместе в путешествие!

Ленни встретил нас наверху у входа в квартиру, вид у него был не менее пьяный. Он схватил платья, которыми был увешан Тим, и с криком «Костюмы!» бросился обратно к гостям. Когда мы переступили через порог, в квартире уже вовсю шла примерка. Бет Хопкинс, рыжеволосая актриса, чьи фотографии я помогала инсценировать, подбежала ко мне, выхватила у меня из рук коробку с надписью «Блестяшки» и принялась разбрасывать по комнате сверкающие ободки для волос, шарфы и сережки.

— Народ, тут все знакомы с Люси? — крикнул Тим. — Мы обожаем Люси! Это героически терпеливый человек!

Бет резко развернулась ко мне и схватила за плечо.

— Вы были восхитительной невестой! — воскликнула она. — Настоящей красавицей!

— Вы долго не замечали подмены? — смеясь, спросила я.

— Ой, мамочки, недели две, не меньше!

Все кончилось тем, что я скорее наблюдала за вечеринкой, чем участвовала в ней. В какой-то момент мне на голову нацепили шляпу Линкольна, и я устроилась на диване с пивом, которое мне принес Ленни. Большинство мужчин нарядились в платья и изображали республиканских домохозяек, часть женщин расхаживала по комнате в образе проституток, а остальные играли разных шекспировских персонажей. Тим, одетый в банный халат, развалился в кресле и выкрикивал оттуда расистские оскорбления. Когда президент в телевизоре взошел на подиум и седовласые мужчины у него за спиной поднялись, чтобы ему аплодировать, Ленни сделал погромче. Очевидно, целью сегодняшней вечеринки было отреагировать на обращение президента так, как отреагировал бы тот, в чей костюм ты нарядился. Ленни, одевшийся в одну из елизаветинских туник, при каждом упоминании космической программы взвизгивал и крестился. Тим и республиканские жены отвечали одобряющими возгласами на все намеки на ханжество и нетерпимость в речи президента. А когда глава государства произносил слово «ядерный», всем собравшимся полагалось немедленно выпить.

Я откинула голову на спинку дивана и смотрела на своего президента — на его уши, похожие на спутниковые антенны, колючие глаза. Он говорил в камеру о необходимости сохранить цивилизацию.

— Все мы — посланники, — раздавался голос из телевизора. — Мы несем благую весть Америки за пределы нашей страны. Американские ценности, американские свободы. И мы будем бороться за эти ценности. И будем их сохранять!

— Да, мы — высшая раса! — воскликнул Тим, зашвырнув пустую банку из-под пива куда-то в сторону книжных полок.

— Аве Цезарь! — прокричала одна из проституток.

Кто-то затянул канадский гимн.