Пять дней - Дуглас Кеннеди

Ковер с цветочным узором. Флуоресцентные лампы. Бетонные стены, выкрашенные в казенный кремовый цвет. И длинная стойка регистрации с облицовкой из дешевого шпона, над которой висят часы, показывающие время в Лондоне, Чикаго, Сан-Франциско и, конечно, здесь, в Бостоне. Это был вестибюль гостинцы «Хэмптон-Инн» при аэропорте им. Логана. Картина не обнадеживающая, тем более что перед стойкой уже выстроилась огромная очередь.

— Должно быть, все рентгенологи, — сказал стоявший передо мной мужчина.

— Должно быть, — улыбнулась я.

— Повелители рентгеновских лучей, — произнес мужчина и покачал головой. — Ха, звучит прямо как в произведениях научной фантастики тысяча девятисот пятидесятых годов. Хотя вас в пятидесятых еще на свете не было…

— Приятно, что вы так думаете.

— Я бы сказал, что вы родились в восьмидесятом.

— Теперь вы мне льстите.

— То есть я ошибся?

— Примерно на одиннадцать лет.

— Печально.

— Вас разочаровал мой возраст?

— Нет, собственная неспособность его определить, — ответил он.

— Это существенный недостаток?

— В моей работе — да.

— И чем же вы занимаетесь?

— Ничем особенно интересным.

— Серьезное заявление, — заметила я.

— Но это так.

— И все же?

— Оформляю страховки.

Я отступила на шаг и окинула взглядом страхового агента.

Среднего роста — примерно метр семьдесят пять. Относительно подтянутый — всего лишь с намеком на округляющееся брюшко. Волосы седые, но не редеющие. Очки в металлической оправе с прямоугольными стеклами. Темно-синий костюм — не слишком дорогой, но и не дешевый. Голубая сорочка. Шелковый галстук. Обручальное кольцо на указательном пальце левой руки. В одной руке портплед фирмы «Самсонайт», рядом на полу — большой черный портфель, наверняка забитый бланками полисов, ожидающих, когда их заполнят, как только он найдет подходящих клиентов. На вид — лет пятьдесят пять. Не красавец, но и не обрюзгший, не слишком потрепанный жизнью, не считая седины.

— В нашей жизни без страхования никуда, — сказала я.

— Отличный рекламный лозунг.

— Думаю, вы гораздо лучше умеете рекламировать свою работу.

— Теперь вы мне льстите.

— И где вы заключаете договоры?

— В Мэне.

Я просияла:

— Это мой родной штат.

Теперь он заулыбался, спросил:

— Вы там родились и выросли?

— Точно. Слышали про Дамрискотту?

— Я живу милях в двадцати оттуда, в Бате…

Затем я сообщила ему, где росла, упомянула про учебу в Университете штата Мэн.

— Я тоже выпускник этого университета, — признался он, и мы быстро выяснили, в каком общежитии жил каждый из нас на первом курсе. Мой знакомый сказал, что он специализировался в области предпринимательской деятельности.

— А я изучала биологию и химию, — сообщила я.

— Слишком заумно для меня. Так вы врач?

— Почему вы так решили?

— Две научные конференции, съезд рентгенологов в этой гостинице, куча ваших коллег, мешающих мне заселиться.

Последнее предложение он произнес с улыбкой. Я поняла, к чему он клонит: перед нами очередь из пятнадцати человек, за стойкой работают всего двое, а значит, нам предстоит поторчать здесь какое-то время.

— В общем, вы решили, что я рентгенолог, — подытожила я.

— Вычислил методом дедукции.

— То есть я похожа на рентгенолога?

— Я знаю, что я сам похож на страхового агента.

Я промолчала.

— Да, так и есть, — подтвердил он.

— Вам нравится ваша работа?

— В ней есть свои прелести. А вам нравится быть рентгенологом?

— Я всего лишь рентген-лаборант.

— Рентген-лаборант — очень важная профессия.

Я пожала плечами. Мужчина снова мне улыбнулся:

— В какой больнице?

— В региональной больнице штата Мэн.

— Серьезно? А вы работали там, когда отделением заведовал доктор Потхолм?

— Доктор Потхолм и принял меня на работу.

Мужчина улыбнулся, протянул мне руку:

— Ричард Коупленд. — Он вручил мне свою визитную карточку.

Я пожала ему руку. Рукопожатие у него был крепкое. Рукопожатие коммивояжера. Я убрала в карман его визитку. Представилась.

Ричарду Коупленду был присущ непринужденный стиль общения. Но в том, что касалось жестикуляции и мимики, он был крайне осторожен, будто пытался побороть некую физическую робость. Я видела, что он рассматривает меня, но при этом все время отводит взгляд, словно смущается своей дерзости. Мы вели оживленный разговор, но в то же время держались настороже. Я назвала бы его волокитой, который испытывает неловкость, флиртуя с женщиной. А это, вне сомнения, был флирт — флирт между двумя незнакомыми людьми, которые застряли вместе в длинной очереди и знают, что через пятнадцать минут навсегда разойдутся в разные стороны.

— Мама говорила мне, — продолжала я, — что выбор стоял между двумя именами: Лора или Сандра. Отец отдавал предпочтение последнему, но мама была уверена, что тогда меня все будут звать Сэнди.

— А Сэнди сразу напоминает Калифорнию, да?

Тут уж я рассмеялась:

— Забавно, что вы это сказали. Когда мне было тринадцать, папа упомянул, что меня чуть не назвали по-другому, но «мама ненавидела имя Сандра». И когда я поинтересовалась у нее, чем же это имя ей так не угодило, мама сказала, что Сэнди — имя «для серфисток».