Шутка костлявой девы - Наталья Чердак

Следующие несколько дней я то скитаюсь по улицам, то сижу в своей лишенной тепла квартире. Времени больше не существует. Оно перестало быть стаей птиц, жаждущих лететь вперед в неизвестность. Оно замерло и остановилось, как нечаянно упавшие и разбившиеся о землю часы.

Вчера за ужином она была обворожительна: в приглушенном свете ламп ее шелковистые волосы походили на яркий огненный цветок, окутывающий лицо янтарным блеском. Ее мягкий образ излучал неуловимую энергию мягкого очарования, аквамариновые озера глаз светились добротой и лаской. Мне она виделась нежной феей с чарующе мягкими руками и плавной линией плеч, волшебницей, явившейся из заветного сна.

Заиграла музыка. Видимо, в ресторанчике напротив был праздник. Полуобернувшись, Кира украдкой взглянула на меня и тут же опустила глаза. Я сразу заметил перемену в ее лице: оно сделалось бледным и пустым.

– Что не так? – с опаской спросил я.

– Человек, который был мне дорог… – начала она и тут же потянулась к бокалу с вином.

Я смотрел на Киру очень внимательно, пытаясь по лицу прочесть ее эмоции.

– Что с ним?

– Он пропал, – заключила она и опустошила зараз полстакана.

– Тогда, в парке, ты подумала о нем и поэтому была такой печальной?

Она посмотрела на меня изучающе, но взгляд тут же погас.

– Да… – подтвердила Кира и допила остатки вина. – А теперь пойдем посмотрим мультики, малыш. Прошлое не должно касаться сегодняшнего счастья.

Когда мое тело стало тридцатилетним, я не нашел в себе сил вернуться к ней. Макс и Кира… Внутри бушевала злоба и презрение к ним обоим.

Нужно привести мысли в порядок, самое лучшее – отправиться на прогулку по городу. Метро. Преодолев толпу людей, прохожу через мигающий красным и зеленым барьер, не спеша встаю на ступеньки, они несут меня вниз. Вокруг кипит жизнь, дети толкаются, обеспокоенные мамаши пытаются их успокоить, люди в костюмах бегут вниз и задевают меня плечами, старые леди в устаревших и выцветших шляпах с брошками смотрят на всех бесцветными глазами… Сейчас мне малоинтересно, что происходит вокруг, покорно спускаюсь на самое дно подземки. Под тусклыми лампами малоосвещённого вагона я проживаю несколько минут и тут же забываю о них, как только выхожу на станции «Невский проспект». Подъем наверх, и солнце безжалостно бьет в глаза лучами, будто призывая поднять лицо к небу. Оно хочет, чтобы я обратил на него внимание. Вместо этого надеваю очки, теперь мир выглядит мрачным и неприветливым. Прохожу мимо канала Грибоедова, «Дома книги», и направо. Улица Большая Конюшенная, заворачиваю во двор, поднимаюсь по лестнице и звоню в дверь. Спустя несколько минут мне открывает пьяный Крузенштерн. Он протирает глаза и щурится от рассеянного по парадной дневного света.

– Можно войти? – спрашиваю я.

Несколько секунд он все так же щурится и ничего не говорит.

– Я к Мари.

На его лице читается понимание.

– Проходи, она где-то тут.

В предбаннике обуви не очень много, но все же больше, чем в обычной квартире. Делаю вывод, что поэты не только читают стихи, но и остаются тут после своих вечеров. Наверное, не все могут уйти, а хозяин довольно гостеприимный. Интересно, когда Кира приходила сюда, пользовалась ли она радушием Крузенштерна?

В комнате на подушках лежат поэты, внимательно присматриваюсь: среди них нет Мари. Похоже, она дома. Делать тут больше нечего. Выхожу из большой комнаты и сталкиваюсь с ней в коридоре. Волосы чуть взъерошены, размытый макияж и красные тонкие полосы от подушки выдают следы веселой ночи. Кажется, она вышла из комнаты Крузенштерна. Эта женщина не перестает удивлять меня.