Банк - Дэвид Блидин

Дыхание парочки стало прерывистым и неровным, как у астматиков, и не могу сказать, что мой организм остался безразличным к их приближающемуся оргазму. Под паутиной рациональных мыслей — искренний страх быть пойманным на месте преступления, душившая меня зависть, горечь потери наивных идеалов — существовал бесспорный физический аспект стального бруса в моих штанах. Я кожей чувствовал, как они балансируют на грани оргазма, и наконец любовники вошли в царство односложного общения:

— О-о-о-о-о!

— Да!

— Боже!

— Черт!

— А-а-а-а!

— Да-а-а-а!

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-ах!

— Ч-ч-ч-ч-ч-че-е-е-ерт!

— А-а-а!

— О-о-о!

— Да-а-а!

— М-м-м-м!

— Ах-х-х!

— Боже!

Болезненно эротические шестьдесят секунд истекли, и, слава Богу, пытка закончилась. Воплощенный Секс лежала на столе с закрытыми глазами, наполовину свесившись через край, пока Блудный Сын рывком не усадил партнершу. Я был настолько эмоционально оглушен, что даже не испытал облегчения, когда риск обнаружения видеокамеры миновал. Посткоитальные ласки, как и прелюдия, оказались весьма куцыми: партнеры просто слезли со стола и молча оделись, а через пару минут вышли и закрыли за собой дверь. Брутальное животное спаривание, иначе не назовешь. Чертов везучий ублюдок! Вытеревшись ветровкой с логотипом Банка, я взял камеру и поспешил вниз.

Пессимист проворно захлопнул за мной дверь, коршуном выхватил камеру у меня из рук и попытался включить режим немедленного просмотра. Он успел позвать Клайда и Юного Почтальона; такими взбудораженными я их еще никогда не видел. Клайд хлопнул меня по плечу:

— Отличная работа, приятель!

Левое веко Юного Почтальона дергалось как сумасшедшее, но он ухмылялся во весь рот, как пацан, нашедший порножурналы старшего брата.

— Поздравляю, друг!

Я не мог разговаривать с ними в эту минуту, лишь выдавил слабую улыбку. Пессимист поднял глаза от видеокамеры, заметил наконец выражение моего лица и выдохнул:

— Елки-палки, ты все видел от начала до конца?

— Не смог выбраться вовремя, — сказал я, смущенно пожав плечами.

— Че-е-е-ерт… Это болезненно, я понимаю. Мне правда очень жаль, Мямлик.

— Да ладно…

— Считай это маленькой жертвой на благо твоего корпоративного существования. И нашего тоже.

Пессимист включил повтор, и потянулось неловкое молчание, пока он с болезненной гримасой не опустил видеокамеру.

— Блин, ужас какой… То есть это прекрасно, классное документальное кино. Воплощенный Секс, можно сказать, вышла крупным планом, но это все равно ужасно.

Я снова повел плечом. Пессимист сурово посмотрел на меня и протянул руку. Рукопожатие получилось жестким.

— Ты хорошо послужил своей стране, сынок.

Следующие несколько дней в отделе ощутимо витало чувство одержанной виктории. Пессимист пребывал в особенно хорошем настроении: насвистывал в туалете, ржал над последними экономическими показателями «Уолл-стрит джорнэл» и даже угостил меня капуччино, что говорит о многом, ибо он скупердяй, каких мало. Впору было переименовывать его в Вечного Оптимиста, хотя это не совсем соответствовало истине.

Экскурсии в «Старбакс» участились: минимум дважды в день мы спускались в кафе еще раз обсудить наш маленький кинопроект, радостно потирая руки, ибо клип монтировал не кто иной, как наш Старче. А вот нечего было выделываться, скажу я вам. Когда мы сидели в кабинете, сокрушаясь, что ни один из нас ни ухом ни рылом в монтаже цифровой видеосъемки, Стар, не подумав, ляпнул, что на последнем курсе полсеместра посещал кинокласс. Пессимист немедленно пригрозил грохнуть любовно составленную Старом библиотеку вижуал-бейсиковских макросов, если он откажется помочь, и парень капитулировал с условием, что мы никому никогда не откроем правду о его участии. Мы поклялись нерушимой клятвой, сцепившись и покачав согнутыми мизинцами, и Стар стал нашим.

Войдя в офис через неделю, я застал Пессимиста и Юного Почтальона возле компьютера Стара.

— Быстро, — мотнул головой Пессимист. — Закрой дверь и иди сюда.

На мониторе миниатюрный Блудный Сын кусал за шею крошечную Воплощенный Секс. Фигуры на экране получились не в центре кадра, но четкость была достаточно высокой, чтобы сразу узнать действующих лиц. Звуки порнофильмов семидесятых тихо струились из колонок. Изображение на экране сменилось крупным планом — самое начало совокупления. Пессимист закрыл глаза рукой и отвернулся.

— Боже, какой жесткач!

Стар крутнулся на стуле, кокетливый, как девочка-японка в тарантиновском боевике.

— Это новая функция цифровых видеокамер — можно применить увеличение в любой момент, причем практически без зерна и ущерба для качества изображения. Супер, правда? Посмотри, вот он в нее входит… Уф!

Стар радостно потирал ручки. Даже Юный Почтальон бросил на меня строгий мужественный взгляд. Мы словно создали монстра: одна часть компьютерного помешательства на две части сексуальной неудовлетворенности.

Действующие лица сменили позу: Воплощенный Секс перегнулась через край стола, и ее лицо заняло весь экран. Я вновь увидел рискованный момент с видеокамерой, но с новой, непривычной точки обзора. Красивые черты искажали страсть и похоть, этого нельзя было отрицать, но вместе с тем в ее лице мне почудилась странная уязвимость. Может, на краткий миг женщина вспомнила о своем русском женихе, который сидит в кресле под абажуром и плавно переворачивает страницы романа Достоевского, и осознала бессмысленность такого секса — элементарной копуляции, лишенной всякого чувства. С другой стороны, возможно, я обманывал себя, и то была вовсе не уязвимость, а бессознательная гримаса красавицы, утопающей в безмерном наслаждении. Так или иначе, катарсис меня догнал и накрыл; немного отпустило. Положив руки на плечи Стара, я с пафосом произнес:

— Отличная работа, товарищ. Вот это я понимаю!

Стар хихикнул и поклонился, сидя на стуле.

— Так, а где Клайд? — спросил я.

Юный Почтальон пожал плечами:

— Не знаю, он сегодня не приходил на работу. Может, взял больничный?

Вынужденный пропуск по болезни в Банке терпят чуть охотнее, чем отгулы или отпуска, но брать больничные нужно с умом и тонким расчетом. Перфорированный аппендицит — прекрасно, неизвестной этимологии опухоль на шее сбоку — сойдет, но вот симптомы гриппа или жуткое похмелье не проходят. И если вы считаете работу в Банке достаточно трудной, попробуйте анализировать что-нибудь методом сравнительных продаж после ночи бесплатной текилы в честь проводов коллеги на учебу в школу бизнеса, когда утром вас вырвало в почтовый ящик и вы грохнулись в обморок, полностью одетый, на грязный кухонный пол. Со мной такое было. Повторять не собираюсь.