Между небом и землей - Марк Леви

Врач положил руки ему на живот, ладонь на ладонь, и начал осмотр.

— Здесь больно?

— Да, — неуверенно ответил Артур.

— А здесь?

— Нет, в этом месте болеть не должно, — подсказала, улыбаясь, Лорэн.

Артур тут же заверил, что там, где сейчас нажимал врач, ничего не болит.

Она подсказывала ему ответы на протяжении всего осмотра, и в результате врач диагностировал колит на нервной почве, что требовало приёма антиспазматика; получить его можно в госпитальной аптеке по рецепту, который он уже выписывает.

Два рукопожатия, затем три «Спасибо, доктор», и Артур лёгким шагом направился по коридору, ведущему к лабораториям. В руках он нёс три различных документа, каждый с шапкой и логотипом Мемориального госпиталя. Один синий, другой розовый, третий зелёный.

Первая бумага представляла собой рецепт, вторая — квитанцию об оплате, и последняя — открепительная на выход с крупной надписью «Разрешение на перевозку / Разрешение на выход» и припиской курсивом «Ненужное зачеркнуть». На лице его играла широкая улыбка, он был очень доволен собой. Лорэн шла рядом. Артур взял её под руку.

— Из нас получается неплохая команда, верно?

Вернувшись в квартиру, он вложил три документа в сканер своего компьютера и снял копии. С этого момента он располагал неиссякаемым источником печатных бланков всех форм и цветов с официальной атрибутикой Мемориального госпиталя.

— Ну ты силён, — сказала ему Лорэн, увидев, как из цветного принтера выползают первые формуляры.

— Через час позвоню Полу, — ответил он.

— Давай сначала поговорим о твоём плане.

Лорэн права, признал Артур, ему необходимо подробно расспросить её обо всём, что касается процедуры перевозки. Но она хотела поговорить совсем не об этом.

— А о чём?

— Артур, я очень тронута тем, какой план ты придумал, но, прости, он совершенно нереальный, безумный и слишком опасный для тебя. Тебя отправят в тюрьму, если засекут, и почему, во имя чего, черт побери?

— Может, потому, что для тебя куда опаснее, если мы не попробуем? И у нас только три дня!

— Ты не можешь этого сделать, Артур, я не имею права тебе позволить. Прости.

— У меня была одна знакомая, она добавляла «прости» через слово и так всех достала, что её приятели не смели предложить ей стакан воды из боязни, как бы она не начала извиняться за то, что хочет пить.

— Артур! Не строй из себя дурака, ты прекрасно понимаешь, что я хочу сказать, это совершенно дикий план!

— Сама ситуация дикая, Лорэн! Я не могу предложить другого выхода.

— А я не позволю тебе так рисковать ради меня.

— Лорэн, лучше бы ты мне помогала, а не заставляла терять время; речь идёт о твоей жизни.

— Должен быть какой-то другой выход.

Артур видел только одну альтернативу своему плану — поговорить с матерью Лорэн и постараться убедить отказаться от эвтаназии. Но как это сделать? Они никогда не виделись, и шансов добиться встречи было мало. Она не согласится говорить об этом с незнакомцем. Он мог бы выдать себя за близкого друга её дочери. Но по мнению Лорэн, это насторожит мать — она знала всех близких друзей дочери. Может быть, он сумеет встретить её как бы случайно, там, где она часто бывает. Надо вычислить удобное место.

Лорэн ненадолго погрузилась в размышления.

— Каждое утро она выгуливает собаку на набережной.

— Да, но тогда и мне потребуется собака для выгула.

— Зачем?

— Затем, что если я буду прогуливать поводок без собаки, меня это сразу выдаст.

— Ты можешь совершать там утренний моцион.

Идея показалась Лорэн соблазнительной. Ему оставалось только пройтись вдоль набережной в час прогулки Кали, залюбоваться собакой, погладить её, а там и завязать разговор с матерью. Артур согласился попробовать, он отправится туда завтра же.

Артур встал рано утром, надел спортивные брюки и фуфайку, перед уходом попросил Лорэн обнять его покрепче.

— Что на тебя нашло? — смущённо спросила она — Ничего, нет времени объяснять, это из-за собаки. Она послушалась, положила голову на его плечо и глубоко вздохнула.

— Отлично, — проговорил он бодрым голосом, высвобождаясь из её рук, — я побежал, а то я её упущу.

Дверь закрылась за ним, и Лорэн со вздохом пожала плечами: «Он обнимает меня из-за собаки».

Стоял туман. Вода, скованная границами бухты, была спокойна, чайки описывали широкие круги, выискивая рыбу, просторные лужайки, окружавшие набережную, ещё хранили брызги ночной влаги, тихонько покачивались суда, пришвартованные к причалам. Всё было мирно.

Артур увидел мать Лорэн издалека — она была точно такой, как её описала дочь. Кали трусила в нескольких шагах рядом. Миссис Клайн была погружена в мысли и, казалось, с трудом тащила на себе тяжесть навалившегося горя. Собака поравнялась с Артуром и странным образом застыла на месте, втянула воздух, поводя носом и головой. Потом приблизилась к Артуру, обнюхала края его брюк и тут же легла, поскуливая, хвост лихорадочно заметался в воздухе, животное дрожало от радости и возбуждения. Артур опустился на колени и начал тихонько поглаживать собаку. Кали немедленно принялась лизать его руку, поскуливание стало громче и настойчивей. Мать Лорэн подошла, очень удивлённая.

— Она вас знает?

— Почему вы так решили?

— Обычно она такая пугливая. Никто к ней и подойти не может, а перед вами она просто стелется.

— Не знаю, возможно; она невероятно похожа на собаку одной моей подруги, которая мне очень дорога.

— Правда? — сказала миссис Клайн, и сердце её забилось сильнее.

Собака уселась у ног Артура и затявкала, давая ему лапу.

— Кали! Оставь человека в покое.

Артур протянул руку и представился, женщина заколебалась, но тоже протянула руку. Она извинилась за собаку.

— Ничего страшного, я обожаю животных, а она очень симпатичная.

— Обычно она дичится; такое ощущение, что она вас действительно знает.

— Собаки всегда ко мне ластятся, думаю, они чувствуют, когда их любят. А у неё и правда очень милая морда.

— Настоящая дворняга, наполовину спаниель, наполовину Лабрадор.

— Просто невероятно, как она похожа на собаку Лорэн.

Миссис Клайн покачнулась, черты лица исказились.

— Вам нехорошо, мэм? — спросил Артур, беря её под руку.

— Вы знакомы с моей дочерью?

— Так это собака Лорэн, а вы её мать?

— Вы с ней знакомы?

— Да, и очень хорошо; мы были довольно близки.