Моя девушка уехала в Барселону, и все, что от нее осталось, - этот дурацкий рассказ - Алекс Дубас

– Ага, огромный верблюд Camel на майке во весь живот. Сейчас он поскромнее.

– А машины, смешные, как маленькие ракеты или большие сигары. А марки те же.

– Бренды переживают людей, Кошка. Вот читаешь Фицджеральда. Эти места – вот же они! Вот эти мысы, взгорья, пляжи, пальмы. Он с друзьями гонял по этим самым дорогам на круглом и важном «Мерседесе». И что? От него остались только книги. И мы уйдем. А машина только молодеет. Эти люди на экране, посмотри: они уже старички. Может быть, кто-то из них сегодня лежал от нас по соседству на пляже. Сморщенный, как сухофрукт. Смотрел на прибой и вспоминал свою жизнь. Я стараюсь увидеть в этом красоту. Здесь так хорошо стареть.

– В этом нет красоты, милый. В редких случаях в старости есть достоинство. И пока мы не сухофрукты, я хочу тебя, Панда.

Вот теперь мы их действительно покинем, чтобы встретиться с ними только на следующий день. Часа в три. Я приглашу вас в розарий принцессы Грейс. Артур не пойдет на соревнования. Они проваляются весь день на пляже, рядом с вертолетной площадкой. А после обеда он сюда ее и приведет. Это недалеко. Здесь все недалеко.

Грейс Келли, прекрасная из прекрасных. Если в Монако есть идол, то это она. Ее черно-белые портреты – в кафе и магазинах, на рекламных плакатах и в названиях парикмахерских. Здесь есть театр принцессы, улица принцессы, площадь, выставочный зал, бизнес-центр, попечительский совет, причал для яхт, корты, гольф-клуб – все ее имени. В розарии, маленьком парке, стоит памятник принцессе. Бронзовая Грейс держит в руках букет и смотрит на облака. В пруду плещется форель. А на входе висит плакат с изображениями летучих мышей, здешних ночных обитателей. Неподалеку разбил шапито бродячий цирк. Артур специально выбрал это место.

– Куда мы идем, милый?

– Мы идем к розам, Кошка. И это очень важно. Послушай меня. Ты помнишь, в каком-то из Евангелий Он сказал: «Где двое или трое просят меня об одном и том же, я услышу». Помнишь?

– Помню.

– Нас двое. Если мы оба сейчас вместе, одновременно попросим о том, чтобы быть вместе, то все получится, понимаешь, Кошка?

Двадцать шагов, тридцать, сорок… Только теперь она отвечает:

– Да.

У нее в глазах слезы.

– Ты все еще любишь его?

– Да.

– А меня?

– Да.

– Тебе нужно решиться. Я люблю тебя. Я все сделаю для того, чтобы наш праздник не прекращался до конца дней. Вот моя рука. Вот мое сердце. Давай сделаем то, что должны были сделать давным-давно.

– Ты уверен?

– Убежден.

В парке – никого, кроме спящих летучих мышей и садовника-негра со шлангом в руках. И еще огромного количества разных-разных роз. Артур бухнулся на колени возле куста с черными листьями. Рядом с табличкой: Elvis. Кошка все еще стоит в нерешительности. Он тянет ее за собой. Она решается и опускается рядом с ним.

– Самые красивые глаза – глаза, полные слез. Все будет хорошо. Ты только повторяй за мной, ладно, милая?

Он встретился взглядом с садовником. Тот понимающе улыбнулся и, отвернувшись, потопал в другой конец парка поливать Ingrid Bergman.

– Пожалуйста, сделай так, чтобы мы. Ты не повторяешь? Хорошо, давай про себя. Пожалуйста, сделай, так чтобы мы были вместе. Чтобы ничто не помешало нам…

Он тоже перешел на шепот, а потом и вовсе замолк, продолжая молитву про себя.

Так они и стояли на коленях среди роз, два одиноких человека, шевеля губами и глядя в небо.

Вместе с ними смотрела туда же бронзовая принцесса.

В небе шел на посадку вертолет.

А потом еще один.

А они все стояли и стояли.

По щекам Кошки текли ручейки слез.

И Вселенная слышала их. Я знаю.

Наутро они расставались в аэропорту. Ее самолет на этот раз улетал на час позже. Возле стойки регистрации Артур обнимал Кошку и шептал ей на ухо:

– Знаешь, всегда, когда я улетаю, мне нужно позвонить. Хоть кому. То есть не хоть кому, конечно. А кому-то близкому, кто тебе скажет: «Мягкой посадки». Или послать СМС: «Долетел хорошо, здесь пасмурно». И получить в ответ: «Чудесно. Привет городу». Чтобы хоть кто-то за тебя волновался. И я всегда звонил тебе. А сейчас ты рядом. И это чудо. Кошка-Крошка.

– Да, Панда, это чудо.

– Мне тревожно что-то. Какое-то плохое предчувствие. Знаешь, всякие мысли: «А вдруг там, наверху, нас поняли неправильно, и наши самолеты не долетят? И мы будем вместе, но не здесь, а на небесах. Они ведь там по-своему все решают». Шучу, шучу, не бойся. Все будет хорошо. Я жду тебя через две недели.

Это был их последний поцелуй.