Не время для человечности - Павел Бондарь

Когда на часах было уже начало одиннадцатого, шум в начале очереди стал громче, железные ворота, закрывающие проход в арку, звякнули, и к очереди вышли два фейсконтрольщика. Вскоре очередь начала понемногу двигаться вперед, и я полез в карман за билетами и паспортом.

* * *

В этот раз коридор за верандой, прилегающий к первому залу, в который сразу попадали люди, пройдя через арку в своеобразный тамбур, оказался баром – да и неудивительно, в июне людям было особо нечего сдавать в гардероб. По правой стороне была барная стойка, по левой, через проход – диваны и плетеные столики. Я сразу обратил внимание на отсутствие пепельниц – значит, сегодня курить на баре нельзя, нужно будет по-любому выходить на улицу. Ну и ладно, даже лучше – будет больше поводов проветриться. Народ еще только подходил, и в залах было пустовато, хотя в том, что был ближе всего к выходу на веранду, уже на полную выкладывался диджей. Мы втроем обходили зал, давая то восторженные, то слегка разочарованные комментарии (чаще все же восторженные), осматривая все и постепенно подхватывая ритм музыки. В этом зале по плану должны были всю ночь ставить драм, транс и прочую электронщину, остальные два зала – с хип-хипом и ремиксами сезонной попсы – должно быть, стартуют чуть позже. Фай уже вовсю болтала со своей новой знакомой – наверняка об учебе в медицинском, Фай сама два года там проучилась, пока не поняла, что быстрее сопьется, чем станет медиком. Пока девчонки осматривались и соображали, что будут пить и где будут танцевать, мы с Лексом позвали чуваков с собой покурить на улицу. Лекс жестами показал Фай, куда мы идем, она вскинула вверх оба больших пальца, и мы направились к выходу на веранду.

Рассевшись вокруг столика на краю деревянной платформы, мы закурили и начали трепаться о тусе и смежных вещах.

– Какие у вас, ребят, планы на движ? – я с любопытством спросил у одного из выпускников, представившегося Кином. – Так просто заглянули или будете гореть до победного?

– Да какое заглянули, ты что, – он так фыркнул, что даже слегка поперхнулся дымом. – После шести лет этой каторги мы будем гореть так, что утром придется ложиться под капельницу.

– Круто, если еще и ваша спутница вывезет ваш настрой!

– Не, ну если что, так мы ее на кресло в чилл-зоне усадим откисать. – Второй, которого звали Хол, пожал плечами. – Но я точно буду до финала движить.

– Еще бы. Когда мы выпуск отмечали, двоих увозили ночью на скорой. – Эл усмехнулся, вспоминая то, что я даже при желании вспоминал с большим трудом, хотя прошло всего-то три года. Я тогда даже не то чтобы сильно накидался – хотя, если верить Ми, она несколько раз за вечер конкретно спасла мою жопу – и пробуждение вечером встретило меня всего лишь стандартным похмельем, но почти все ключевые моменты я помню только по смутным ассоциациям и рассказам Ми и Эйча.

– Хера себе! – Кин от удивления присвистнул. – Это где вы так отдыхали?

Лекс ткнул себе за спину, примерно в ту сторону, где находился “Кайман”.

– Да есть тут на соседней улице заведуха, три этажа с залами – мелкие танцполы, бар, диванчики, все дела. Называется как-то по-крокодильи, я и не помню.

– Ну начали-то мы у тебя на хате, вся дичка уже там началась. Тогда Курт начал смешивать в себе этот крутой коктейль, а С.М. уже тогда нормально накидался и чуть окно тебе не разбил, когда ему кто-то с улицы фак показал. – начало вечера я помнил довольно неплохо, примерно до полуночи, а вот дальше уже начинались сплошные белые пятна. – А в “Каймане” они уже просто забыли, чего в себя на хате напихали и залили.

– Во, точняк, я еще помню, как Курт с Триппи пересрались, потому что она не ставила на ноуте треки, которые он просил.

– Ты тоже тогда неплохо отличился, кстати. – я вспомнил, почему совсем не в интересах Лекса было вспоминать этот вечер. – Помнится, подкатил ты к одной девчонке, когда уже в хлам был…

– Ну-ну, подкатил и подкатил! Главное ведь, что все все поняли, и закончилось все хорошо, так? – спешно перебил меня Лекс, немного смущаясь.

Ничего удивительного, что он так активно съехал с темы. Девчонка-то в итоге парнем оказалась – благо Лекс не сразу полез, а все же дождался, пока цель его алкоподката что-то ответит. Хах, интересно, а Фай ту историю помнит? Улыбнувшись, я затянулся и попытался выдохнуть колечко дыма. Надо бы спросить.

– Еще помню, как нас чуть велосипедист не сбил по пути из “Койота”, когда мы песни орали и по всему тротуару прыгали. – Эл, уже не такой смущенный, сменил тему, погружаясь дальше в тот вечер, насколько ему позволяла память.

Хол о чем-то задумался, а Кин с ухмылкой и любопытством переводил взгляд с меня на Лекса, пока мы вспоминали события неформального выпускного и подсчитывали потери. В итоге Лекс пожелал чувакам, чтобы с ними такого не произошло, и мы еще пару минут обсуждали, что на второй сцене должно быть круто, что народу сегодня – мы видели арку входа через забор дворика – уже до черта, а Лекс обещал развалить бар, если они будут так же сильно разбавлять ром с колой, как и в прошлом году, а потом Холу написала их подруга, и они пошли в зал, заверив, что еще нас найдут. На входе они разминулись с Фай, которая виртуозно лавировала в потоке людей.

– Ну там и движуха! Уже пришла какая-то банда хореографов, что ли, захватили весь танцпол…

В руках Фай несла подставку с шестью шотами, при помощи врожденного чувства равновесия даже ничего не расплескивая. Лекс улыбнулся, а потом застыл в притворном изумлении.

– Фай, ало, где апельсины? Ты чего, в склероз впадаешь?

– У них не было ни апельсинов, ни грейпфрутов. А ты что, просто так уже не можешь какой-то шотик выпить?

Фай поставила сет на столик и заняла кресло между мной и Лексом, угрожающе глядя на того и подбочениваясь. Лекс, как мне показалось, слегка порозовевший, поднял бровь.

– Я-то могу хоть весь сетик шотиков выпить, но ты же по-любому просто забыла и не спрашивала!

– Спрашивала-спрашивала! Давай обратимся к независимому эксперту, – она глянула на меня. – Который сходит на бар и спросит, есть ли у них апельсины.

Я только покачал головой, скрещивая руки перед лицом в жесте отрицания.

– Ребят, если вам надо ненадолго уединиться – вы так и скажите, а просто на бар я не пойду. Лучше шот-другой опрокину и еще покурю.

Теперь порозовели уже оба, и Лекс, и Фай, и не нашли, что бы такого сразу возразить – видимо, внутри них боролись желание по-детски все отрицать и ощущение, что такая неловкость им обоим даже приятна. Я усмехнулся и протянул в воздух руку с первым шотом, довольный эффектом. Мы чокнулись и опрокинули стопки, и по телу разлилось тепло. Вообще, наблюдать такое поведение уже взрослых, в общем-то, людей, было и неловко, и здорово. Неловко – потому что становишься невольным свидетелем перехода просто личных отношений в романтически-интимные, и дело в том, что ты одновременно и нужен, и не нужен в этой ситуации, ведь ты и кажешься лишним, некоторой помехой, но и в то же время ты – необходимая публика, без которой не могут обойтись некоторые ситуации на этом этапе отношений. Здорово – потому что, хоть это и выглядело глуповато и нарочито, как любые брачные игры, все же было приятно понимать, что не все у людей строится на похоти и бытовухе, что есть – особенно в начале отношений – место и для таких вот вещей, довольно милых и наивных. Мы с Ми-Ми так себя вели месяца два-три, чем, наверное, дико достали всех вокруг, но именно это время я вспоминал с наибольшей теплотой. Вскоре на веранду вернулся Кин, закурил и рассказал, что в первом зале валят какое-то дичайшее техно, а второй и третий уже начали разогрев, и что народу везде уже нормально, можно врываться. Придя к консенсусу, что да, действительно, можно уже идти, мы втроем махом выпили еще по шоту и направились к входу в коридор. Еще даже дверь за нами не успела закрыться, как я уже почувствовал легкость в голове и улыбнулся. Вечер начался.