Полное оZOOMление - Маша Трауб

Тем более что в прилетевший в голову мяч все равно бы никто не поверил, как и в обруч. Когда я говорю правду, мне никто не верит.

Вспомнила май прошлого года. Тогда я активно встречалась с читателями, мы с мамами готовили номер на выпускной концерт девочек. Тренировались, встречались, худели на гречке, которая тогда не считалась стратегическим запасом. Господи, как вчера все это было.

Наверное, я тогда перенапряглась, перенервничала, перерепетировала. А на стресс мой организм реагирует всегда одинаково – у меня начинают опухать глаза. Или один глаз. Но в прошлом мае дошло до воспаления слезных каналов, врача, промываний и болезненных закапываний. Я ходила в темных очках. Одну встречу отменить не удалось, поскольку организаторы очень просили – анонсы давно висели, люди собирались. На встрече я извинилась, объяснила про необходимость темных очков, воспаление слезных каналов. Встреча прошла хорошо, хотя мне нестерпимо хотелось вынуть глаза, положить их в стакан с водой, прополоскать и вставить обратно. Уже на выходе я услышала разговор двух женщин, которые меня обсуждали.

– Да бухает она, точно! – утверждала одна, а вторая кивала, соглашаясь.

– Простите, а можно мяч, но так, чтобы не стучать? – попросила на следующей тренировке Алисина мама. – Мы в квартире, соседи жалуются.

– Можно, – согласились тренеры.

– А можно не прыгать? – попросила Евина мама.

– Нельзя не прыгать. Пусть Ева приземляется на носочки, а не бухается на пятки!

Тренеры пытаются разнообразить тренировки, придумывают все возможное, чтобы девочки не заскучали. Мотивируют, как могут. По итогам недели, например, лучшая и самая старательная девочка проводит разминку в субботу, что считается очень почетным и ответственным. Правда, до этого тренеры предложили девочкам получить бесплатную индивидуальную дополнительную тренировку с одним из тренеров или даже с двумя. Но девочки дружно застонали и специально не старались, лишь бы не получить спецприз.

– О, Симуль, давай ты постараешься, выиграешь тренировку и отдашь ее мне! – обрадовалась я. Мне отчаянно не хватало двигательной активности.

– Мам, напиши тренеру и попросись к ней на тренировки, – ответила дочь.

– Прекрасная идея! – обрадовалась я, удивляясь, как сама до этого не додумалась.

Тренер Юлия Владимировна мне не отказала. Назначила день и время. Всего час. Я хмыкнула – в балетной студии, в которую я ходила до пандемии, выдерживала и полтора часа, и час сорок пять.

– Ну давайте попробуем, – сказала Юлия Владимировна и начала тренировку.

Через пятнадцать минут я подползла к экрану ноутбука и напомнила тренеру, что я не девочка-гимнастка, а тетечка. Даже очень возрастная тетечка. И, наверное, мне нужно делать скидку на возраст, отсутствие спортивного режима питания и дня. Потому что я прямо сейчас умру. В онлайн-режиме. Смерть в Zoom’е! Краем сознания успела отметить, что это – прекрасный заголовок для какого-нибудь детектива.

– Хорошо, – ответила тренер и продолжила считать меня девочкой-гимнасткой, судя по предложенной нагрузке и упражнениям.

Через сорок пять минут я твердила про себя, как мантру: «Соберись, тряпка, соберись, тряпка». Я очень старалась, поскольку не могла опозориться перед тренером дочери. Это ведь стыдно – такая трудолюбивая дочь и такая ленивая мать.

На следующий день я орала на собственного мужа: «Не трогай меня за спину, и за ноги тоже не трогай. Вообще меня не трогай нигде!» Болело все. Сима пришла, забралась в кровать, где я лежала той самой тряпкой. Дочь решила полежать на мне, чтобы я погладила ее по спине – любимый ритуал.

– Ааа! – заорала я.

Сима скатилась с кровати и убежала. Я решила, что она обиделась, и корила себя за то, что не потерпела. Но дочь вскоре вернулась с мазью, которой я ее мажу после тяжелых тренировок или в случае потянутых связок.

– Намажься и перестань кричать. Сейчас встань и потянись, а то завтра на тренировке хуже будет, – спокойно посоветовала Сима.

Я намазалась, потянулась, но на тренировке все равно было хуже. Юлия Владимировна придумала для меня новый комплекс упражнений и очень расстраивалась, если я не могла сделать три положенных подхода и выполняла всего два.

На четвертой тренировке я честно призналась тренеру, что рассчитывала на другое – ну, вяло прессик покачать, ноги поподнимать в удовольствие, кровь разогнать.

– Нет, мне так неинтересно, – ответила Юлия Владимировна.

За час она умудрялась укатать меня так, что я не то что ходить, дышать не могла. Выползала из комнаты, подволакивая обе ноги.

– Юлия Владимировна, напомните мне, пожалуйста, зачем я решила с вами заниматься? Зачем мне вообще все это нужно? Так хорошо было – ела, лежала, опять ела. А теперь до вашей тренировки я не могу есть, иначе меня вырвет, а после – уже не хочется.

– Теряем время. Еще один подход, и переходим к растяжке! – закричала наша общая с дочерью наставница.

– Ну хоть похвалите меня! – попросила я.

– Когда будет за что, похвалю, – пообещала тренер.

Юлия Владимировна предельно пунктуальна. Так что на шестой тренировке, не получив сообщения с номером конференции и паролем за две минуты до начала, как обычно, я начала скакать по комнате, размахивая руками.

– Что тут происходит? – В комнату вошла Сима.

– Кажется, у меня тренировки не будет! – закричала я. – Юлия Владимировна не прислала код! Ураааа!

– Мам, прислала. – Дочь протянула мне телефон, который я «случайно» спрятала под диванной подушкой.

– Можно я брошу? Я уже не могу! – причитала я.

– И что о тебе тренер подумает? Неспортивное поведение, – хмыкнула Сима.

Дочь не успела сбежать из комнаты, и тренер ей очень обрадовалась:

– Ой, Сима, далеко не уходи, ты нам понадобишься!

– Для чего? – перепугалась Сима. – У меня тренировка через три часа.

– Маму потянешь, а то она бедро сама закрыть не может.

– Нееееет! – заорала я.

– Даааа! – закричали дружно тренер и дочь.

В тот момент, когда Сима держала мою вывернутую ногу в том положении, в котором нога в принципе не может пребывать, я готова была пообещать дочери все на свете и даже больше. Любое желание исполнить. Моя нежная ласковая девочка спокойно встала мне на бедро коленом и придавила. Рукой она тянула мою согнутую ногу туда, куда человеческие ноги не сгибаются, не выворачиваются, и в принципе в том месте ног быть не должно. Разве что запасная.

– Сима, поосторожнее, – попросила тренер.

– Она может, – ответила дочь не как дочь, а как спортсменка.

– Не она, а мамаааа! – закричала я, поскольку не терплю обращения в третьем лице в присутствии этого третьего лица.