Мир под кайфом. Вся правда о международном наркобизнесе - Нико Воробьев

Сандзя-мацури — традиционный синтоистский фестиваль, который проводится в середине мая в Токио, в храме Сэнсо-дзи в районе Асакуса. Это один из самых крупных таких фестивалей в Японии: миллионы людей выходят на улицы, чтобы воздать почести трем основателям самого древнего токийского храма. Участвует в праздновании и японский криминалитет.

Когда я подошел к храму в невыносимо жаркий субботний день, толпа увеличивалась с каждой минутой: старые, молодые — все были одеты в кимоно; хихикающие школьницы потягивали смузи из стаканчиков в форме лампочек, а немногочисленные туристы-гайдзины выглядели смущенными и слегка испуганными — возможно, из-за вида мужчин в фундоси, трусах типа стрингов, оставляющих незакрытой большую часть задницы. Я протиснулся вперед, чтобы лучше видеть происходящее.

Группа мужчин в фундоси — и нескольких женщин — несла на плечах что-то вроде миниатюрного макета храма, время от времени останавливаясь, чтобы похлопать в ладоши и прокричать что-то непонятное. Это были микоси — переносные святыни, в которых обитают божества или духи предков.

Процессии одна за другой выходили с территории храма на улицы и по заранее определенному маршруту двигались к конечной точке. Там несущих микоси ожидали закуски и холодное пиво в награду за тяжелые труды по умилостивлению богов.

К пяти часам звуки свистков и колокольчиков почти смолкли. Пора было возвращаться домой. Я повернул за угол, чтобы уйти из храмового квартала, — и в этот момент увидел их. В полном сборе.

Под надежной охраной огромного телохранителя, похожего на сумоиста, группа мужчин среднего возраста (у одного была повязка на глазу) сидела за столами, расставленными в переулке, к которым их подручные то и дело подносили ведерки со льдом и бутылки с алкоголем из только что подъехавшего белого микроавтобуса. Тут же носились дети с игрушечными пистолетами, как будто подражая папашам; постепенно появлялись новые участники, включая женщин — тоже покрытых татуировками. Я подошел к одному из мужчин, по виду боссу, и попросил разрешения его сфотографировать. Он улыбнулся, встал и быстро сдернул рубашку.

Охуеть. Нет, я, конечно, видел что-то подобное в кино — но не в жизни. Татуировки — сражающиеся в облаках драконы и чудовища — покрывали его тело, как одежда. Потом он повернулся, и я увидел изображение самурая на всю спину. Это была прямо сцена из «Крестного отца» — если бы крестный отец ел лапшу вместо спагетти и содержал тату-салон вместо того, чтобы пугать детишек апельсиновыми корками.

— То есть вы из якудза? — спросил я, решив на всякий случай уточнить, не набрел ли я случайно на встречу косплееров «Убить Билла».

— Да, — с ухмылкой ответил он. — Мы из якудза.

Они принадлежали к Сумиёси-кай — второму по численности преступному клану в Японии. Но для людей, чей фирменный стиль заключался в отрезании друг другу пальцев, они казались довольно дружелюбными. Члены якудза могут позволить себе такую открытость, потому что им нечего скрывать. Дело в том, что в стране восходящего солнца быть гангстером не запрещено. Их терпят как необходимое зло, чтобы сдерживать остальных преступников — ну и в качестве архаичного наследия феодального прошлого Японии. Если вам нужно их найти, достаточно поискать их офис на гугл-мэпс.

Слово «якудза» происходит от числа «я-ку-сан» (8–9–3), самой неудачной комбинации в одной карточной игре. Это означает, что члены якудза рождаются лузерами, — и действительно, многие из них — потомки мигрантов из Китая или Кореи и выходцы из низших слоев японского общества, касты буракуминов.

Для так называемых лузеров члены якудза выглядят довольно устрашающе — но не очень похожи на среднестатистического западного бандоса с партаком «Thug Life» на лбу. Тела членов якудза украшают традиционные тату, ирезуми, с изображениями мифологических созданий, драконов и демонов. У некоторых не хватает пальцев — это форма принесения извинений, поскольку в японском криминальном мире, если ты по ошибке ломанул чей-то игральный автомат, считается недостаточным просто упасть на колени и повыть, как нашкодивший ребенок перед Санта-Клаусом.

Якудза выросла из бродячих банд жуликов, шулеров и грабителей феодальной эпохи, но по-настоящему расцвела во время американской оккупации Японии, когда, объединив усилия с ультраправыми группировками и ЦРУ, оказалась полезной для борьбы с комми. Позднее, во время «финансового пузыря» 1980-х, якудза начала постепенно проникать в мир больших корпораций при помощи сомнительных кредитов и сделок с недвижимостью: она предлагала свои услуги по устрашению съемщиков в интересах нечистоплотных арендодателей.

По мере роста прибылей росли и ставки, что привело к серии кровавых войн, включая раскол в самом большом криминальном синдикате страны, Ямагучи-гуми, из-за которого погибли 25 гангстеров. В 1985 году босс синдиката Масахиса Танека и двое его высокопоставленных помощников ждали лифта, выйдя из квартиры его девушки в Осаке; в этот момент появились нанятые отколовшейся группировкой киллеры и изрешетили их пулями. Вскоре на Гавайях был арестован брат Танеки — при попытке обменять партию героина и мета стоимостью 56 миллионов долларов на сотню пистолетов, пять пулеметов и три РПГ. Впрочем, его вскоре отпустили: брат Танеки уверял, что он простой японский бизнесмен и приехал на Гавайи, чтобы забукировать Майкла Джексона. Война закончилась только в 1989 году, когда в море недалеко от тихоокеанского острова Сайпан обнаружили тело босса отколовшейся группировки — со сломанными ребрами, отрезанными ушами, языком и средним пальцем и пулей в голове.