Тессеракт - Алекс Гарленд

Но если бы она решилась сказать правду, то добавила бы: да, это неплохо, но жить с этим тяжело. Физический недостаток сделает его жизнь тяжелее, она могла бы сложиться легче, если бы этого не было. А еще она бы добавила, что «хорошо» или «неплохо» тут ни при чем, потому что самое главное — что тяжело.

— «Скорая помощь»!

— Да, — откликнулась Роза, хотя меньше всего на свете ей хотелось смотреть телевизор, да еще вместе с матерью. — Иду.

— Ты пропустила начало! Я уже не понимаю, что там происходит!

— Вначале они просто дают пересказ за прошлую неделю. Диктор объявляет: «Содержание предыдущих серий», — сказала Роза по-английски, — или что-то в этом духе.

— Нет, — Корасон помахала пальцем. — «Содержание предыдущих серий», — произнесла она тоже по-английски, — идет в начале. А потом показывают вступление к очередной серии. Видишь, титры уже прошли, значит, ты пропустила повтор и вступление.

— Ничего, я разберусь.

Лекарства, дозировки, отношения между врачами и медсестрами, вспыльчивые хирурги — все это было показано достаточно хорошо. Чувствовалось, что сценаристы неплохо поработали. Однако в сериале не хватало некоторых подробностей. Это касалось людей. Роза не столько следила за развитием сюжета, сколько пыталась увидеть знакомые жесты, лица с блуждающим взглядом и дрожащими от ужаса губами, но так и не увидела. Роза просто не могла поверить, что таких людей не было в отделении травматологии.

И еще показывали очень мало огнестрельных ранений, как будто в Чикаго вовсе не существовало гангстеров.

— А негритенок умрет? — спросила Корасон минут через десять.

Роза быстро поставила диагноз, основываясь как на медицинских показаниях, так и на развитии сюжета с участием мальчика на прошлой неделе. Сломанное ребро, возможно, прободение легкого, ангельское личико, отец-тиран, мать-алкоголичка, проходящая курс лечения. Мальчика лечит душка-доктор. Такой душка, что просто дальше некуда.

— Нет, не должен, если только не будет осложнения.

— В отделении травматологии все может случиться. Часто возникают осложнения. Даже в богатых американских больницах, оборудованных по последнему слову техники, дети часто умирают. Тут не может быть никаких гарантий. — Корасон поежилась. — Помню, однажды показали еще одного ребенка, девочку. У нее был СПИД. Представляешь?

Роза не стала напрягать воображение, потому что в этот момент зазвонил телефон.

— Я подойду, — сказала она и вскочила. — Возьму трубку на кухне.

— Пускай себе звонит! Как ты можешь отрываться?

— А вдруг это с работы? Может, что-то… срочное.

— Ерунда. Ты прекрасно знаешь, кто звонит.

— И все-таки я подойду.

— Как хочешь. Тебе повезло: сейчас как раз будет реклама, но короткая.

— Реклама, — бросила через плечо Роза уже на пути к двери, — это хорошо.

2

— Привет, — сказал муж. — Я звоню из машины. Еду домой.

— Ты уже доехал до Юнайтед-Нейшенс-авеню?

— Как раз подъезжаю.

— Подожди, не клади трубку.

Роза представила себе, как он сидит за рулем, выставив локоть в окно, и отгоняет уличных попрошаек и торговцев, размахивая сигаретой, а в другой руке держит мобильный телефон. В это время движение небольшое и нет необходимости держать руль обеими руками. Он, должно быть, ведет машину рывками, слегка нажимая на педаль газа.

— У тебя хотя бы одна рука на руле?

— Нет… А почему ты спрашиваешь?

— Просто из любопытства. Вот и все.

— Ну хорошо.

Каждый из них слушал шумы, доносившиеся из трубки. Роза — концерт автомобильных гудков и рев двигателей, а ее муж — вздохи, едва различимые сквозь слабые помехи.

— Что случилось, Роза? — спросил он после третьего вздоха и тут же добавил, не дожидаясь ответа: — Знаю, это из-за Корасон. Она выводит тебя из равновесия.

— Да все то же, но сегодня она меня просто довела. Мы поругались. Она напомнила о Сарапе, и я расстроилась.

— Роза, не обращай ты на нее внимания.

— Не могу, особенно когда надо укладывать детей.

— Ничего, Раффи это переживет, птичка моя.

— В его возрасте он не должен ничего переживать.

— Все будет хорошо, стебелечек.

— Стебелечек, — улыбнулась Роза. — А почему не шип?

— Мне не нравятся шипы, мамочка.

— Уж лучше быть «шипом», чем «мамочкой».

— Все шипы достались твоей матери. — Он вдруг прервался и вскрикнул: — Эй! — Потом возникла пауза. — Ох, нет! Не может быть!

— Что случилось? — взволнованно спросила Роза.

— Двое мальчишек! Чертовы беспризорники! Они подложили… Ах вы, сукины дети! А ну, вернитесь, вы, маленькие ублюдки!

— Да что там?

— Боже! — слышно было, как хлопнула дверца. — Черт… черт! Так я и знал!

— Что?!

— Колесо спустило. Они подложили гвозди под колесо.

Розе были слышны нетерпеливые гудки машин.

— Да у меня колесо спустило, вы, придурки! Я что, вам мешаю? Тут целых два метра свободной дороги! — Гудки не утихали. — Вот освобожу дорогу — и проедете! Газуйте себе на здоровье!

— Дорогой, успокойся. Отгони машину к обочине.

— Ну и народ!

— Я понимаю. Умоляю тебя, отгони машину и смени колесо.

— Господи! Я так мечтал пораньше добраться до дому! Оставалось каких-нибудь десять чертовых минут, а теперь не знаю, когда вернусь.

— Ничего, я подожду.

— Придется дать отбой. Боже! Вот гаденыши!

— Они уже удрали. А ты смени колесо.

— …Да.

— Хорошо.

— Хорошо. — И он отключил телефон.

Роза выглянула в холл, увидела голубоватое мерцание телевизора в гостиной, а потом вернулась на кухню, поставила чайник и открыла морозилку. Полукилограммовая пачка мороженого с ароматом магнолии.

3

Позвав Розу в третий раз, Корасон смирилась с тем, что ей придется смотреть «Скорую помощь» в одиночестве. Роза почувствовала, как в ней закипает злость, но странное дело, из всех чувств, которые она испытывала к матери, самым сильным была любовь. Однако даже любовь не могла заставить ее сдвинуться с места. Ладно, еще будет время с ней помириться.

Роза выпила кофе с мороженым и принялась за кроссворд, который начала разгадывать во время обеденного перерыва.

— Вы всегда здесь сидите, ро?

Роза быстро окинула взглядом набережную и парк. Она проделала это чисто автоматически, потому что прекрасно сознавала, где находится, как и то, что всегда садится на одну и ту же скамейку. И все-таки она решила взглянуть вокруг, а потом увидела маленького старичка.