Сажайте, и вырастет - Андрей Рубанов

– Значит, так надо, – терпеливо ответил Хватов. – Ты, я думаю, накуролесил больше, чем на три года. Вел деятельность без лицензии. Отдельная, это самое, статья. До пяти годов, между прочим...

– Да,– согласился я мрачно. – Об этом я не подумал...

– А и не надо. За тебя все, это самое, уже придумано. Пять лет. – Хватов посмотрел на меня. – Что ж ты, это самое, не купил ее, а? С твоими, это самое, деньгами?

– Банковскую лицензию? – удивился я. – А зачем она нужна? Цена ее – десятки тысяч долларов, и год ее надо бегать и выбивать, собирая по кабинетам подписи. Проще и дешевле подделать документы. Сделать вид, что я вообще не банк, а торговец памперсами и сникерсами. Если я буду годами ходить по инстанциям, собирая лицензии и разрешения, я ничего не заработаю...

Рязанский уроженец осуждающе покачал головой.

– Но так тоже нельзя, это самое! Совсем уже ничего государству не платить, все оформляя через подставных людей! Жадность, это самое, фраера губит...

– А, понятно, – улыбнулся я. – Вам обидно, что я вовремя не купил разрешительную бумажку. Цареву грамотку! Не внес долю! Не поделился. Ладно, теперь вы поймали меня за руку, ударили по ней, больно, – это я уважаю. Наверное, так и надо. Может, я и пожадничал. Но что же теперь? Вместо того чтобы получить с меня сполна, вы меня закрываете на замок? Для чего?

Взглядом я выразил свою честность и открытость, сообщил положительную энергетику, попытался послать глазами прямо в лоб своему клетчатому земляку заряд веселой силы и уверенности в собственной правоте.

Нельзя обмануть человека, сидя к нему боком. Позавчера, на первом допросе, мне пришлось тяжело. Но сейчас я обнаружил между стенкой стола и моим, привинченным к полу, табуретом узкую, чуть шире сигаретной пачки, щель и в эту щель просунул свою правую ногу, ниже колена. Благодаря при этом Бога за то, что все мужчины в моем роду – худые, сухощавые, с минимумом твердого мяса на тонких костях. Теперь нижняя часть моего тела располагалась на табурете уже никак не боком, а вполоборота. Оставалось повернуться в поясе еще на пол-оборота вправо, чтобы достичь своей цели: утвердиться фронтом к собеседнику. Так сидит перед объективом телевизионный диктор.

Устроившись как следует, я мог исполнять обман со всеми удобствами: развернуть плечи в позицию «мне нечего скрывать», а также положить на стол ладони – следователь обязательно должен их видеть. Ладонями удобно посылать скрытые сигналы. Для этого нужно держать их на ребре, перпендикулярно поверхности стола, все время разворачивая наружу и продвигая их в сторону собеседника, как бы загребая воздух, как бы толкая большой шар. Пропихивая свой обман в пространство, посылая своим речам, звукам своего голоса дополнительный импульс. При этом я не забывал делать нажим не только руками, но и верхней частью корпуса,– наклоняясь к Хватову, приближая к нему свое лицо.

Изо рта у него не пахло. Это явно говорило о том, что умный дядя никогда не забывает вовремя позавтракать и пообедать. Следовательно, он человек спокойный, во всем знает меру, тяготеет к порядку, и мозг его такой же – действует четко, не отклоняясь в стороны от поставленной основной задачи.

И этот мозг – признался я себе, внутренне поеживаясь, – опасен. Он изобличит меня, отчаянного лгуна, как только я допущу малейшую ошибку.

– Скажите тому, кто решает, – хрипло продолжил я, под напряженным взглядом рыжего адвоката,– что подследственный Рубанов – уже созрел. Хочет чистосердечное признание написать, по факту неуплаты налогов в царев карман. И готов все немедленно выплатить, даже если ему придется стать нищим. Но – только тогда, когда окажется на свободе! Хватов официально кивнул.

– А припутать меня к краже из казны нельзя,– сказал я твердо, в очередной раз загребая ладонями и наклоняясь, просверливая следователя взглядом, слегка улыбаясь, гипнотизируя, внушая, вталкивая в его сознание свои слова. – Я ничего не знал. Меня подставили, и точка!

ДЕЛО, лежащее на столе, выглядело заманчиво.

Я сразу же попытался вспомнить, сколько именно долларов содержала пухлая пачка, оставленная жене. Пожалуй, тысяч десять там будет. Если рыжий адвокат сегодня же встретится с Ирмой, и возьмет у нее деньги, и отдаст их Хватову, то завтра я прочту все, что мне надо. Не предложить ли близорукому рязанскому флегматику этот план прямо сейчас? Простая сделка: сегодня вечером – пять тысяч долларов наличными, завтра днем – пять минут наедине с документами...

Нет, решил я, мне надо выбираться самому, а не тащить из семьи последнее. Босс выйдет через двадцать семь дней – и тогда я не буду испытывать недостатка в долларах.

– Будешь давать показания? – осторожно осведомился Клетчатый.

– Показаний не будет,– сказал я. – Это твердо решено. Трясите тех, кто меня подставил. Министра, аптекаря, кого хотите. А я – пас.

Хватов помедлил.

– Ты, Андрей, крутой, это самое, парень. Мы посмотрели твои выписки, это самое... документы изучили. Через тебя каждый день проходили миллиарды. Как же тогда тебя не побоялись подставить? Немного непонятно. С хозяином таких миллиардов я бы побоялся, это самое... конфликтовать...

Вопрос получился острый, плохой, и я опять оценил трезвый и рациональный разум милицейского функционера – в общем, далекий от нравов столичного бизнеса, он правильно думал о нем, как о стае хищников, где сильных все боятся, а слабых – рвут на куски.

– Не надо преувеличивать,– поспешно ответил я. – Мои миллиарды – не мои, а чужие. Моя работа – их таскать, туда-сюда ловко перекладывать. Инвестиции, валюта, депозиты, государственные ценные бумаги и так далее. Деньги любят обращаться. Один прибежит – купи вексель. Другой – обменяй марки на фунты. Третий хочет перечислить дочке в Англию, на карманные расходы. Четвертый – разругался с компаньоном, желает всю долю живыми деньгами, наличными в карман.

Я не врал. Все так и было. Глупо отрицать очевидное. О деталях работы я мог трепаться часами. Обман заключался в самой теме разговора. Темы должен был подбрасывать я – одну за другой, без пауз. Иначе Хватов наконец догадается спросить у меня напрямик, работал ли я один или с кем-то в команде.

– Не надо думать о моей крутизне,– я улыбнулся. – Таких как я, в городе несколько сотен. Я, может, и крутой, но не незаменимый. За мной никого нет. Такого дешевле и проще – завалить.

Хватов серьезно кивнул и стал собирать свои вещи.

– Вот ты и ответил на свой вопрос,– вдруг сказал он.

– На какой именно?

– Зачем тебя – сажать. Может, это самое, тут тебе безопаснее? Ты об этом не думал?

Озадаченный, я отрицательно качнул головой. Адвокат быстро спросил:

– У вас есть конкретная информация?

Следователь осторожно взял двумя руками ДЕЛО и аккуратно, углом вперед, стал засовывать в свой дерматиновый полупортфель-полубаул.

– Нет, конечно. Но на месте Андрея я бы остерегся... Все, господа! Оставляю вас, это самое, одних. Десяти минут хватит?