Пи*ец, сказал отец - Джастин Халперн

— Ой, а чего так нервно? Сейчас просто съедим по «Джамбо-Джеку» и двинем.

Я явственно вообразил, как перемахиваю через спинку сиденья, одним пинком выкидываю автомобилистку из машины, захлопываю дверцу и жму на газ. Но в реальности я присел за столик в «Джек-ин-зе-боксе» и стал ждать, пока эти четыре копуши осилят свои гамбургеры. Единственное, я позвонил моему соседу Дэну — разведать обстановку.

— Приезжал твой отец. Сердитый. Я ему сказал, что ты в Мексике, — сообщил Дэн.

— Ты ему сказал, что я в Мексике? Ну скажи, кой черт ты ему сказал, что я в Мексике? — заорал я.

— Но ты же тогда был в Мексике. Вот я и сказал, а что?

На этом разговор закончился. Стейси и ее подруги неторопливо вышли из кафе и сели в машину. Вот, наконец, Сан-Диего, вот и дом Стейси, вот и мой автомобиль, припаркованный рядом. Я забрал из багажника рюкзак и побежал изо всех ног.

— Эй, а куда же ты… ну ладно. Пока! — произнесла мне вслед Стейси. В ее голосе слышался сарказм.

— Ага, пока… извини, я уже опаздываю, — пробурчал я, запрыгнул в машину и хлопнул дверцей.

По дороге к родителям я прикидывал, как бы поудачнее соврать, какие бы смягчающие обстоятельства выдумать. И понял, что мою вину ничем не загладить. Слишком много поводов спустить на меня всех собак: я не сдержал обещание, запропал неизвестно где, отключил телефон… И последняя капля — я поехал в Мексику. Мои родители испытывали необъяснимый страх перед Мексикой. Им казалось, что сразу за пограничным столбом наркоторговцы насильно скармливают тебе воздушный шарик с героином, а еще через час тебя засовывают в ванну, наполненную льдом, и вырезают почки на продажу.

Подъехав к дому, я увидел, что папина машина на месте. Поднялся на крыльцо, потянул на себя дверь. Папа сидел в гостиной и смотрел прямо на меня. Казалось, в этой позе он просидел, не шевелясь, последние трое суток.

— Где ты был, распиздяй?! — завопил он, вскочил и кинулся на меня, точно пантера. Правда, для пантеры он немного полноват.

— Пап, погоди, выслушай меня, — сказал я.

И начал рассказывать запутанную бессвязную байку о каком-то учебном задании и о каком-то дне рождения.

Он не дал мне договорить.

— Мексика! Нет, ну надо же, в Мексику сраную поехал! Тебя зарежут как порося, обоссут твой труп и скажут: «Добро пожаловать в Мексику!» — Сделал паузу, чтобы перевести дух, и продолжил: — Если ты обещаешь куда-то прийти, то приходи, бля! Железно, понял!

— Теперь я понял, — попытался я оправдаться.

— Ни хрена ты не понял! Молчи лучше! Из-за тебя все с ума посходили. Сначала я маму перепугал, потом всех остальных. Я в полицию звонил, чтобы тебя в розыск объявить!

— Ты звонил в полицию?

— Да, в полицию!

— Тогда им, наверно, надо позвонить и сказать, что я нашелся?

Папа замялся на долю секунды.

— Сами догадаются, — произнес он уже немного другим тоном.

Я уставился на него. Папа лгал мне очень редко. Но если уж лгал, это было заметно сразу.

— Ты же не звонил в полицию, правда? — недоверчиво спросил я.

— Я позвонил… кое-кому, — ответил он.

— Кое-кому — это в полицию?

Воцарилась абсолютная тишина.

— Нет, — смутился папа. — Ох! Ну тебя в жопу! Я легко мог в полицию позвонить! И лучше бы позвонил, но рассудил, что у тебя просто дурь в голове играет. Чего серьезных людей попусту дергать?

Я осознал, что нечаянно лишил папу его главного оружия. И теперь самое разумное — капитулировать и попытаться загладить вину. Я рассыпался в извинениях, разъяснил, что закрутился и начисто забыл о нашем уговоре, перечислил все, что изобличает во мне идиота.

— Ну ладно, ладно, я уже понял, как ты до своего распиздяйства дошел. Хватит разжевывать! — сказал папа. Устал от моего приступа самоедства.

Папа поманил меня рукой. Я опасливо подошел. Он сгреб меня за плечи и крепко притянул к себе.

— Ах ты засранец, — сказал он. — Жду не дождусь, когда у тебя заведутся свои дети и тебе придется за них переживать. Вот ведь жизнь-подлюка: маленькие детки — маленькие бедки, большие детки — большие бедки. Знаешь, ты лучше смотри внимательно, кого дерешь. Ты думаешь, просто перепихнулись, а потом человек рождается. И не чужой человек — твоя кровинка!

Папа разжал объятия и взял со стола пластиковый пакет, набитый чипсами.

— Возьми кетчуп: мы опаздываем на барбекю к твоему дядьке.

— Вообще-то я собирался с Дэном на пляже встретиться… — проговорил я, робко надеясь, что папа уважительно отнесется к моим планам на Четвертое июля.

— Заткнись и тащи продукты. Ни стыда ни совести!

Об искусстве покупать по сходной цене

— Сын, ты бы видел, как наша мама отделала менеджера в «Радиошэке»! Рискну сказать, она ему новую дырку в заднице пробила! И даже гнездо в ней свила. Теперь в «Радиошэке» накрепко запомнят: нашу маму не проведешь.

О нетрадиционных развлечениях

— А знаешь, что-то в этом есть: сидишь, попиваешь пивко и смотришь, как собака пытается отыметь боксерскую грушу.

О скандале вокруг применения стероидов в бейсболе

— Значит, Марк Макгвайр принимал стероиды? И это кого-то удивляет! Да про него с первого взгляда все понятно! Ему самое место в балагане, где уродов за деньги показывают. И чтобы какой-нибудь бедолага за ним говно выгребал.

Когда я решил писать сценарии для Голливуда

— Это вроде скачек. Вот только не ты едешь на лошади, а лошадь на тебе ездит. Мало того, она тебя заодно имеет.

Проезжая по Западному Голливуду, где я прожил свой первый лос-анджелесский год

— Похоже, тут полно голубых… Да ладно тебе, разве я это имел в виду? Поверь, к тебе никто из них не станет подбивать клинья. Они голубые, а не слепые.

Когда я жаловался на одиночество

— А ты прилагал усилия, чтобы найти друзей? Пробовал куда-нибудь ходить, заводить разговоры с незнакомыми?.. Чего-о? Пока дожидался в автосервисе? Тьфу на тебя! Это, по-твоему, и есть «прилагать усилия»?

Об интернете

— Мне доступ в интернет не нужен… Я понимаю, для чего он нужен… Нет, я прекрасно понимаю. И мне насрать, что интернет есть у всех твоих друзей. У всех твоих друзей дурацкие прически, но я что, бегу в парикмахерскую делать себе такой же закат солнца вручную?

О похвальбе

— На твоем месте я бы держался чуть поскромнее… Ну, во-первых, ты произвел впечатление только на маленькую девочку за соседним столиком, а во-вторых, съесть в «Денниз» два завтрака за один присест — не тот подвиг, за который дают Почетную медаль Конгресса.[13]