Маленькое Чудо - Патрик Модиано

— Отсюда удобно добираться, — сказала я. — Сажусь на метро и еду по прямой до «Севр-Бабилона».

У нее опять промелькнула ироничная усмешка, как будто она мне не верит. Я говорила наобум. Я и представления не имела, где находится эта Школа восточных языков.

— У вас такой удрученный вид, — сказала она. — Мне хочется знать, что вас так тревожит…

Она приблизила ко мне лицо. Зеленые глаза смотрели прямо на меня. Она пыталась прочесть мои мысли, я готова была застыть в сладком оцепенении и говорить, говорить без остановки, рассказать ей все. И она не будет ничего записывать, как Моро-Бадмаев.

— Я еще поживу немного в этом квартале, и конец.

Чем дольше она всматривалась в меня своими зелеными глазами, тем яснее я видела себя сама. Мне даже казалось, что я от себя отделилась. Все очень просто: девятнадцатилетняя девушка, шатенка, сидит на банкетке в кафе на площади Бланш. У тебя рост метр шестьдесят, ты в шерстяном свитере грязно-белого цвета с вывязанными косичками. Ты еще поживешь тут немного, и конец. Ты здесь потому, что хотела в последний раз попробовать подняться по течению лет, чтобы разобраться. Именно здесь, под этими электрическими лампочками на площади Бланш, все и началось. И ты последний раз вернулась в Родные Места, узнать, не было ли другого пути и не могло ли все сложиться иначе.

— Чему конец? — спросила она.

— Ничему.

И я проглотила еще кусок, чтоб доставить ей удовольствие.

— Возьмите хотя бы десерт.

— Нет, спасибо. Но мы могли бы с вами что-нибудь выпить.

— Вряд ли вам сейчас на пользу крепкие напитки.

Мне нравилась ее ироничная улыбка и манера выражаться ясно и прямо.

— Вы давно не выезжали из Парижа?

Я сказала, что с шестнадцати лет. Не считая двух или трех раз, когда этот мой знакомый, Вурлицер, возил меня на Северное море.

— Вам нужно на свежий воздух. Хотите, поедем вместе в субботу? Мне опять надо дня на три в Бар-сюр-Об… Вам сразу станет лучше… У меня там дом в окрестностях.

Бар-сюр-Об. Я представила себе первые лучи солнца, усыпанную росой траву, прогулку вдоль реки… Я готова была размечтаться от самых простых названий[6].

Она еще раз спросила, не хочу ли я поехать с ней в субботу в Бар-сюр-Об.

— К сожалению, я должна работать в субботу, — ответила я.

— Но я еду около шести вечера…

— Тогда я, наверно, смогу. Это, правда, так любезно с вашей стороны.

Я отпрошусь пораньше у Веры Валадье. А девочка? Вряд ли они будут против, если я заберу ее на пару дней в Бар-сюр-Об.

Мы шли по бульвару. Я не осмеливалась попросить ее опять остаться у меня ночевать. Если что, всегда можно позвонить Моро-Бадмаеву. А вдруг он занят где-то до завтра и его нет дома?

Она почувствовала мою тревогу. Взяла меня под руку и сказала:

— Если хотите, я провожу вас.

Мы повернули на улицу Кусту.

Проходя мимо темного деревянного фасада «Небытия», я увидела у входа афишу «СЕН-ВЕРН. ЕГО ДЕВОЧКИ И ПОЕЗД-ПРИЗРАК» и вспомнила слова Фредерики, когда она рассказывала мне о матери и о «несчастном случае», из-за которого мать бросила настоящий балет и танцевала в заведениях вроде этого: «Скаковая лошадь, которую ведут на бойню».

— Вы не собираетесь, надеюсь, сесть на поезд-призрак? — спросила аптекарша.

Ее улыбка успокоила меня.

В комнате она вынула из кармана коробочки с лекарствами и положила на ночной столик.

— Не забудете? Я написала на упаковках, как принимать…

Потом наклонилась ко мне:

— Вы очень бледненькая… Я уверена, что три дня за городом пойдут вам на пользу. Прямо около дома лес, где можно отлично погулять.

Она провела рукой по моему лбу.

— Ложитесь…

Я легла, и она сказала, чтобы я сняла пальто.

— У меня ощущение, что сейчас за вами надо присматривать в оба…

Она тоже сняла шубу и укрыла меня.

— У вас до сих пор не топят… Надо вам переехать ко мне и перезимовать в моей квартире.

Она сидела на краю кровати и опять смотрела на меня зелеными глазами.