Теперь я твоя мама - Лаура Эллиот

Первая спичка быстро погасла, но вторая разгорелась. Карла подожгла одно письмо, другое… Они смотрели, как бумага сворачивается и темнеет, оскорбления на мгновение проступают и исчезают навсегда.

Во время обеда в «Шинс» Рейн рассказала ей, что британская сеть магазинов «Фуксия» намеревается открыть в Ирландии шесть фирменных магазинов. Они наняли Рейн сделать дизайн их коллекции непромокаемой одежды.

– Рейнвер, – сказала она, и они чокнулись бокалами. – Как же еще ее назвать?

– За Рейнвер. – Карла посмотрела в окно. Снова начался дождь. – Похоже, твоя коллекция будет пользоваться успехом.

– Придется много путешествовать, – Рейн нахмурилась.

Ее оживление сменилось озабоченностью. – Мама сейчас вроде чувствует себя хорошо, но я подозреваю, что она, как когда, скрывает от нас реальное положение вещей.

– Я позабочусь о ней, – заверила Карла. – Мне надо чем-нибудь заниматься. Этот случай попортил ей немало крови…

– Неправда, – возразила Рейн и покачала головой. – Наоборот, он сделал ее сильнее. Она не собирается умирать, пока Исобель не вернется домой.

Карла крутила бокал в руке и расплескала вино на стол.

– Четыре месяца, – сказала она. – Я не верила, что проживу и три часа.

– Ты сильная, – ответила Рейн. – Сильнее, подозреваю, чем мой брат.

– Глупости.

– Правда? Он много пьет?

– Не очень.

– В смысле?

– Ему не нравится работать в офисе.

– Может, он хочет получить пулю в лоб? – резко спросила Рейн. – Он может выглядеть, как обычный парень, но теперь его узнают.

– Он хорошо понимает степень риска. Все изменилось, Рейн. Все. Я просыпаюсь утром и думаю, смогу ли встать с постели. Смогу ли дойти до душа, до кухни. Смогу ли выйти из этого ресторана. Звонит телефон, и я думаю, что, может быть, что… может, сегодня… или никогда… О боже! Я сейчас расплачусь, и все будут на нас пялиться.

– Нет, не будут, – Рейн схватила ее руку и крепко сжалa. – Успокойся, Карла, вот так…

В тот вечер она сидела перед телевизором и ждала Роберта. В передаче «Неделя на улице» показали Эдварда Картера. Обычно, если его показывали по телевизору или вспоминали о нем по радио, она сразу же переключала станцию, но сейчас так и сидела, не притронувшись к пульту. У него брали интервью по поводу трибунала, который занимался коррупцией и злоупотреблением служебным положением в высших эшелонах власти. Эдвард Картер, с тех пор как ушел в политику, немного набрал вес, что придавало ему солидности. Его темные волосы с редкой сединой были достаточно длинными, чтобы он выделялся на фоне других политиков.

Компания «Картер и Кей» превратилась в «Кей коммьюникейшн», когда он продал свою часть акций и ушел в политику. Чем не отличное занятие? Он мог жонглировать словами, словно мячиками, точно зная, куда они в конце концов приземлятся.

Именно Джош Бейкер первым прозвал его Шпорой. Кличка прижилась. Карла подозревала, что Картер был даже рад ей, поскольку воображал себя шпорой, которая впивается в брюхо правительства.

На следующее утро она позвонила в его офис в избирательном округе. Секретарь извинилась и сказала, что не сможет соединить с ним, поскольку он уехал в Дойл Эрян.[4]Если она захочет назвать себя, секретарь передаст информацию Картеру.

– Скажите, что с ним хочет поговорить Карла Келли.

Пауза на другом конце провода была полна сочувствия.

– Конечно, я передам, мисс Келли.

Он перезвонил час спустя. Они договорились встретиться на следующий день.