Интеллигент и две Риты - Екатерина Вильмонт

– Ну что ж, Маргарита Сергеевна, бывает! Примите мои соболезнования, – с ехидной усмешечкой проговорил прокурор. – Сдается мне, это ваш первый проигрыш?

– Да! А вы и рады? Засадить невиновного человека на десять лет – милое дело! – с трудом сдерживая ярость, выдавила из себя Рита.

– Не все же вам победу праздновать! И он, ваш подзащитный, несомненно виновен, вам же не удалось доказать обратное. Всего наилучшего, госпожа Ольшанская!

А пошел ты, про себя сказала Рита.

– Будете подавать апелляцию?

– Не сомневайтесь, обязательно подам.

– Да без толку!

– Это мы еще посмотрим.

– Зря хорохоритесь, госпожа Ольшанская. Учитесь проигрывать с достоинством. Всех благ!

И он удалился, очень собой довольный.

Рита вышла из здания суда в состоянии близком к отчаянию. Как такое могло произойти?

Позвонил Арсений.

– Ритуля, может, встретимся?

– Ох нет! Надо домой…

– Неужели проиграла процесс? – странным образом догадался он.

– Представь себе, проиграла! Но я этого так не оставлю! Я землю с небом сведу, а его вытащу!

– Послушай, давай все-таки встретимся, ты мне все расскажешь, вдруг я смогу чем-то помочь? Как-никак, пресса многое может, четвертая власть все-таки.

– А в самом деле… Ладно, тогда через полчаса в нашем кафе.

Она села в машину и закрыла глаза. Надо несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы не разреветься. В конце концов, рано или поздно это должно было случиться. Невозможно всегда выигрывать. Однако именно сегодня никак нельзя было проиграть. Это тот не слишком частый случай, когда я твердо убеждена в невиновности своего подзащитного. Его элементарно подставили… А вдруг Арсений и впрямь чем-то поможет? У него столько связей в самых разных кругах, в том числе и криминальных… И сейчас, с появлением Тверитинова, он будет землю носом рыть. Кажется, он меня любит и очень боится потерять… А Тверитинову, видно, головку напекло на израильской жаре, а как в Москву вернулся, быстренько охолонул. Ну и черт с ним!

Рита достала косметичку, привела в порядок лицо и прическу. Надо выглядеть на все сто, но с глубокой печалью во взоре…

Когда она добралась до «Венского кафе» на Рижской, Арсений уже ждал ее.

– Привет, красавица! Что, облом?

– Еще не вечер. Я подаю апелляцию.

– Валяй, рассказывай! Я уже заказал тебе венский шницель со спаржей и твои любимые блинчики с апельсином.

– Спасибо, Арсюша, очень мило с твоей стороны.

Ишь как старается, можно сказать, из кожи вон лезет!

– Рассказывай, Ритка, тебе легче станет.

– Пожалуй, ты прав! Так вот, меня наняла одна женщина, возлюбленная моего подзащитного, и она заявила, что ту ночь, когда было совершено преступление, убийство, этот человек, некто Гурьев, провел у нее. И я голову дам на отсечение, что она не врет. Показания ее и обвиняемого сходятся ровно в той степени, чтобы не вызывать подозрений в предварительном сговоре. Да у них и не было возможности сговориться. И я построила защиту именно на этом алиби…

– А она что, на суде отказалась от своих показаний? – догадался Арсений.

– Именно! Краснела, бледнела, кусала губы, прятала глаза, но твердо отказалась. Нормальный судья понял бы, что она врет, направил бы дело на доследование, а этот козел Бурмакин просто вынес обвинительный приговор. То ли его пробашляли, то ли ему так проще…

– А эта баба сама к тебе обратилась?

– Сама! Да еще как умоляла меня взяться за это дело, рыдала, клялась-божилась…